Джон Кристофер - Смерть травы. Долгая зима. У края бездны

— А зимой? — спросил Метью.

— В свой черед подумаем и об этом. Обязательно! Завтра, или на следующей неделе, или через месяц.

— Конечно, это не мое дело, — пожал плечами Метью, — но я думал, что вы уже присматриваете себе жилье на зиму. — Во всяком случае, подобной беспечности трудно ожидать от Эйприл. Впрочем, почему она не организовала их жизнь более подобающим образом? — Как вам пришло в голову обосноваться здесь? Наверное, по чистой случайности?

— Случайность? Можно сказать и так. До того Эйприл жила здесь. За домом похоронены ее дети и муж. Она сама их раскопала и похоронила.

Эйприл тем временем наблюдала, как Сибил и Кэти разводят костер. От нее веяло женственностью и одновременно силой.

— Странно, что она захотела здесь остаться, — заметил Метью.

— Странно. Но ведь и ей позволительна небольшая иррациональность.

— Вы правы. С этим спорить трудно.

На ужин было предложено густое варево, приготовленное в котле. Кроме мяса из банок, в нем плавали картофелины и еще какие–то более или менее свежие овощи. Еда оказалась вкусной и наверняка была достаточно питательной. Есть пришлось по очереди, потому что на всех не хватало посуды. Билли был среди первых, а Метью подождал и приступил к трапезе вместе с Эйприл и Лоренсом. Потом они курили и болтали. Несмотря на наступивший вечер, было свежо, но отнюдь не холодно.

Метью узнал, что Лоренс практиковал в этом округе: милях в десяти отсюда у него был дом и кабинет. Они с Эйприл водили знакомство и в прежние времена, изредка встречаясь в гостях у общих знакомых. Кэти тоже была из местных — единственный ребенок в семье полицейского. Джордж и Сибил были родом из Рингвуда; он работал подручным в маленькой типографии, она — продавщицей в универмаге «Вулворт». Они присоединились к группе вместе, хотя не были знакомы до Землетрясения. Чарли проживал в Кеднеме, а трудился в саутгемптонских доках. Последним к ним примкнул Арчи — просто набрел на них и рассказывал небылицы о разных местах, где ему приходилось работать.

— Сперва я решил, что это — следствие Землетрясения. Мы все сначала были как помешанные, но мне показалось, что Арчи останется таким надолго. Теперь же я склонен думать, что он всегда был немного отсталым в умственном смысле. Зато он неворчливый и усердный малый.

— В округе больше нет людей? — спросил Метью.

— Если кто и выжил, то все равно ушел, — ответила Эйприл.

— Еще у нас была одна старуха, но она умерла на следующий же день, — сказал Лоренс. — Был мужчина, умерший через неделю… Ни в том, ни в другом случае я ничего не смог поделать. Да, забыл еще двоих: одного мы сами откопали, другой к нам прибился. В один прекрасный день они сбежали, прихватив почти все наше добро. Тогда мы еще держали вещи под открытым небом; после этого Эйприл посетила идея воспользоваться подвалом.

Метью оглянулся на навес, под которым сидели остальные. Билли разговаривал с Кэти. Она была очаровательной девочкой, и он как будто лучше находил с ней общий язык, чем с Менди, оставшейся на Гернси.

Проследив его взгляд, Эйприл сказала:

— Было бы гораздо хуже, если бы подобное повторилось теперь. Но не думаю, что нам это грозит.

— Вряд ли, — согласился Метью. — Теперь у вас смирный народ. Кто защитит их, если не вы? — Говоря это, он смотрел на нее, а не на Лоренса.

— Да, с ними все в порядке, — проговорила она неожиданно утомленным голосом.

— Увы, мы далеко не скауты, играющие в индейцев, — пожаловался Лоренс. — Нам не хватает отваги и находчивости. Нам даже не удалось поймать бычка.

— Бычка?..

— Во всяком случае, кто–то — вылитый бычок — пасся примерно в миле отсюда. Мы решили, что свеженькое мясцо не помешает, и начали охоту. Честно говоря, мы выходили на охоту несколько раз. Однако животное одичало и держало уши востро, поэтому никто из нас не сумел подойти к нему близко. Тогда мы решили вырыть яму и загнать его туда. Вместо этого бычок устремился прямиком на нас, и мы кинулись врассыпную. Так что наша говядина все еще перебирает копытами, и ей, судя по всему, суждена долгая жизнь.

Метью не слишком прислушивался к рассказу Лоренса, но когда речь зашла о том, как бычок обратил охотников в бегство, Метью уставился на свою поклажу, лежавшую в сторонке. Ружье было на месте. Ему в голову пришла мысль, сперва показавшаяся смехотворной, но потом обретшая смысл и даже привлекательность. Свежее мясо! Можно будет захватить некоторое количество с собой, да еще отплатить сполна за гостеприимство. Пусть будущее общины вызывает сомнение, но люди они очень даже неплохие.

— Что, если попробовать еще раз поохотиться, прямо с утра? — предложил Метью. Собеседники уставились на него, заподозрив шутку. — Как вы думаете, сумеем мы подкрасться к нему достаточно близко, чтобы воспользоваться ружьем?

— А что, можно, — повеселел Лоренс. — Господи, еще как можно! Представляешь, Эйприл? Бифштекс с жареной картошечкой!

— Вы хороший стрелок? — спросила она Метью.

— Скорее средний. Я стрелял уток и бекасов, но четвероногих — никогда.

— Мы смогли бы наделать солонины… — размечталась Эйприл. — Соли у нас предостаточно.

— А главное, мы могли бы ее есть, — подхватил Лоренс. — Жевать, грызть косточки… Вы когда–нибудь пробовали тосты с костным мозгом, Метью? Отличная штука! У нас одна проблема — где раздобыть тосты.

— Давайте сперва добудем мясо, — вернул их на землю Метью.

Наступила кромешная тьма, но в отдалении, среди кустарника, то и дело появлялись зеленоватые отблески.

— Что это?

— Светлячки, — пояснила Эйприл и, немного помолчав, добавила: — Они всегда появляются в это время года, как раз в такие ночи.

Они уставились на светлячков. Каждый думал о своем. Наконец Лоренс встал и широко зевнул.

— Давайте–ка спать, — предложил он. — Завтра рано вставать.

Однако встали они довольно поздно. Проснувшись, Метью обнаружил, что солнце успело подняться над деревьями. Оглядев спящие фигуры, он приметил, что кого–то не хватает. С краю, где рядом с Лоренсом улеглась вечером Эйприл, валялись скомканные одеяла. Метью тоже встал и вышел из–под навеса. Навес был влажным, трава поникла под тяжестью росы. Он побрел по саду, слушая пение редких пташек, затеявших утреннюю перекличку. Накануне ему показали ручей: здесь они брали воду и мылись. Найдя русло, Метью пошел вдоль него. Ручей весело звенел по камушкам, среди листвы посвистывали птицы. Он словно вернулся в начавшее забываться прошлое и был почти счастлив.

Выйдя из–за зарослей рододендронов, он замер как вкопанный. До Эйприл оставалось ярдов двадцать пять. В этом месте русло ручья было шире и глубже; она стояла на коленях на противоположной стороне. Женщина не подала виду, что заметила приближение или услыхала шаги. Она разделась по пояс и начала тщательно мылить шею и торс. У нее были тяжелые груди с широкими коричневыми кругами сосков. Эйприл выгнулась, стараясь дотянуться рукой до лопаток, и груди приподнялись, упруго заколебавшись.