Александр Плетнёв - Эпохи холст заиндевелый - мазком багровой кисти…
Сразу потеплело, в ответ кивнули, чуть дрогнув в улыбке, но терпеливо молчали в ожидании. Два флотских мундира царской России чернели на фоне скорей хайтековского дизайна совершенно не маскарадно — гости вели себя абсолютно естественно и чинно, с оглядкой конечно на здоровое любопытство.
'Они живут с этим…, это их типичное поведение, их настоящее, — умозрительно заметил Чертов. А затем почему-то совсем невесело поскребло мыслью, — если бы в голове крутились пресловутые шарики-ролики, сейчас бы наверняка щёлкнули, отмечая ещё одну зарубку, ещё один шажок на шкале приятия действительности — мы оказались там, где оказались. Н-нда!
И ведь не в высоких званиях, не князья какие, а как держатся…, по сторонам откровенно не глазеют, хотя посмотреть есть на что, несмотря на предпринятые меры. Один только 'ЖК' в 63 дюйма, пусть и с мёртвым экраном должен рождать вопросы. А с другой стороны, мало ли. Не помню 'Чёрный квадрат' Малевич уже наваял'?
Пауза затягивалась, а Чертов словно споткнулся в мыслях.
'Ну, вот бывает так! Бывает! Вроде подготовишься, пусть и не отрепетируешь до идеала, но без наводящих вопросов не получается даже начать. Не стелется его 'американская лапша на уши'. Не хватает некой логической плавности и последовательности.
Насколько нелепо будет рубить с плеча, дескать 'здравствуйте господа, мы из Америки, великие изобретатели и 'капитаны Нэмо' на небывалом корабле, дети российских эмигрантов — по-русски говорим и пишем, но сами видите, не всегда понятно и немного безграмотно'.
И не то, что не поверят (как ни крути путешествие во времени принять ещё сложней) — начинать такое дело с таких сомнительных пассажей мелко и несерьёзно'.
Просто ему представилось, как это будет звучать в интерьере обеденного зала, в общем взгляде на многотонный суперледокол, спокойными и простыми глазами предков — капитана и мичмана с парохода императорского флота. Которые вот они — тут и сейчас, лицезрят воочию и удивлённо.
'А в каком качестве это добредёт до столицы, до канцелярий, министерств, адмиралтейства?
Ну, приплыли какие-то из Америки. Предложили нечто инновационное. Ну, так пожалуйте в Петербург, господа хорошие. Подавайте прошение 'на Высочайшее имя'. Показывайте свои технические чудеса. Оформляйте привилегии, патентацию. А мы рассмотрим их эдак через годик. Ах, не желаете показываться перед иностранными атташе-шпионами? Экие вы параноики. Ну, так и сидите там, зимуйте, ждите, когда создадим и отправим комиссию, годика через два-три.
Вот и получается, что если не удивить, не ошарашить, не заставить шевелиться, то возможно эта неповоротливая махина под названием Российская Империя и не сдвинется.
Вот же гадство! Вроде бы такой корректный и приемлемый план летит к чёртовой матери при первом же соприкосновении с действительностью. И то ли ещё будет… Что же делать'?
А подпнул его лейтенант, который тихо кашлянул, чем привлёк внимание.
Волков пришёл на встречу в цифре-камуфляже, как условились без каких-либо знаков отличий. Однако военным от него несло за версту. Сидел за дальним столиком, вроде, как ни причём, но встретившись взглядом с Чертовым, вот как будто читал мысли и видел замешательство капитана. И причину…, понимающе прищурив глаз: 'что Андрей Анатольевич, тяжела ноша'?
'Или это только показалось? И прав ведь был, что полумерами не отделаться. И штаб таки, мать-перемать, придётся организовывать. И парень наш, морпех-лейтенант, при любом раскладе в него должен будет войти'.
Наконец решив для себя, обратился к старшему из гостей:
— А знаете, Константин Иванович…, вы позволите так к вам обращаться? — И получив молчаливое согласие, продолжил, — в таком случае и я для вас Андрей Анатольевич. А то вижу 'господин Чертов' всё же режет ваш слух и язык. Не правда ли?
Коротко покряхтели в натянутых смешках и быстро вернулись к серьёзному.
— Разговор у нас скорей всего будет долгим. Поэтому, не лучше ли приказать вашим матросом взойти на борт, в тёплое?
* * *
— Константин Иванович, — дождавшись, когда мичман в сопровождении начальника безопасности покинет помещение, медленно и тяжело начал Чертов, — то, что я сейчас вам скажу (и расскажу) является самым большим секретом. На данный момент. И не только в России, но и в мире. Чем меньше людей будет знать об этом, тем больше шансов, что удастся использовать все преимущества от этой информации. Скажу более — лишняя болтовня, случайно оброненное слово: жене, друзьям, челяди, может привести к самым плачевным последствиям.
Поэтому, если есть возможность оставить вашего помощника в неведении, лучше оставить.
Капитан атомохода сделал маленькую паузу, давая время гостю осмыслить услышанное.
К удивлению тот не выказал никакого волнения и даже кинул вполне понимающий взгляд, мол: 'продолжайте, я и сам вижу, что с вами что-то не так'.
— Кстати, — продолжил Чертов, — однозначно следует взять у всех членов экипажа вашей шхуны подписку о неразглашении. Не знаю, существуют ли сейчас подобные формы…
— Поручительство о сохранении тайны, — помог офицер императорского флота.
— Как-то так…, - кивнул капитан, — чтобы ни словом не обмолвились о существовании ледокола под названием 'Ямал'.
А вы… Коль вы теперь по случаю и необходимости оказались замешаны в этом деле, то через вас в первую очередь…, вашей помощью и советом будем решать, как нам донести важные вести, наши технические новшества до самого верха, минуя ненужных посредников, лишних 'ушей' и не дай бог иностранных агентов.
— Извините, — кашлянул Престин, — вы, как я понял, такой долгой прелюдией готовите меня к чему-то…, кхм…, страшному. Но что вы имеете в виду под 'посредниками'? У меня есть прямое начальство по морскому ведомству, которому я обязан доложиться. Единственное…, ныне я имею позволение непосредственно известить главу Архангельской губернии. Это на сегодня мой самый большой 'верх'.
Не берусь судить на какой верфи построен сей мощный ледоход, но явно не в России. В таком случае непонятны ваши опасения по поводу иностранных разведок. Возможно ли сохранить в тайне подобный проект?
Что касается моего старшего помощника, то это достойный человек на которого я могу положиться во всём. А слухи о вашем появлении уже гуляют по Архангельску и всему побережью Мурмана. Правда, всего лишь слухи.
Признаюсь, у меня к вам накопилась масса вопросов. Почему у ледохода под американским флагом самоедское название 'Ямал'. Откуда вы такие — русскоговорящие? И ещё, но…, но я право теряюсь…
— Ну, что ж. Пришло время удивлять. Мы не просто русскоговорящие, мы русские. В большом смысле этого слова, несмотря на наличие в экипаже и бурята и татарина. И ледокол построен на русской земле. И несёт в себе столько технических совершенствий, что знай о них разведки других стран, их правители предпочли бы уничтожить судно, вместе с командой, нежели оно досталось кому-то иному.