Александр Плетнёв - Эпохи холст заиндевелый - мазком багровой кисти…

Не считать же компетенцией бравые похождения попаданцев из беллетристики альтернативок.

Ни один из авторов этих приключенческих опусов ни передать, ни даже представить, не мог какие ощущения и переживания испытываешь, оказавшись в такой ситуации…, вдали от своего дома, семей, удобств жизни, привычек, самого времени, в конце концов.

А главное, понимаешь, что ты никто здесь, и за тобой никого. Рубануло где-то там под основание — на чём ты стоял, на что опирался…, и ты вроде целостный, умный, сильный, почти всезнающий… Но гложет, гложет такое неприятное ощущение шаткости…

Кто мы для сильных мира сего? Для царя, министра, генерала и даже обычного имперского чиновника на худой конец?

Да, знания — сила. Да, ледокол — моща. Но не будешь же скитаться во льдах вечно. Придётся идти на контакт, сотрудничество и эх…, как бы не в подданство.

Перешли на левое крыло мостика, потеснив старшего вахты.

— Надо ж, какие хитрованы! Шлюпку спускают. Хотят к нам — поглазеть.

— А и пусть, — нервным смешком ответил Чертов, — на своей территории сподручней. У них на шхуне и условия для долгой беседы поди не те.

Спускайте трап и приготовьте к встрече кают-компанию.

Только присмотри, чтобы не светить ничем таким, что может вогнать нынешних современников в недоумение. Уберите или прикройте чем… Озадачь подвахтенных, но без праздношатающихся. И чтоб не болтали лишнего.

— Так это…, - почесал затылок боцман, — может тогда их в обеденный зал. В кают-компании столько всего накручено, не успеем.

— Хорошо.

Боцман шумно удалился выполнять распоряжения.

За спиной заворочался лейтенант, откашлялся, обращая на себя внимание. А сказал всего одно слово:

— Караул?

— Ну, что ж вы товарищ старший лейтенант, — не удержался от снисходительности капитан, — бросьте вы с караульной-то службой своей. Название на борту прочитали? Это парусно-винтовая шхуна 'Лейтенант Скуратов'. Бывший 'Белкан'…, э-э-э, пардон — 'Бакан'. В начале девятисотых с неё сняли пушки.

— Сведенья достоверны?

— Я очень дотошно изучал всё про исследования Арктики. Суда и корабли меня интересовали особенно.

— Всё же в целях безопасности…

— У вас есть личное оружие?

— Пистолет.

— Вот и возьмите. Только не выпячивайте. И наденьте что-нибудь без шевронов 'Россия'. Мы ж американцы, не забыли?

Шлюпка небольшая, всего в четыре весла — как и положено слаженно взмахивали над водой, плеском шлёпаясь в воду, толкая судёнышко к цели.

— Почумели господа офицеры, — удивился Чертов и уже громче, не отнимая бинокля, — на улице минус грызёт, а они чуть ли не парадку напялили на встречу. В фуражечках. Помёрзнут же.

Вынесенное практически вровень борту крыло мостика давало возможность смотреть под борт. Шлюпка мягко прибилась к железному трапу. С ледокола скинули концы. Один из офицеров махнул рукой, видимо в команде 'сушить вёсла' и матросы послушно задрали их кверху.

Чертов поспешил к себе в каюту.

'Представителей императорского флота надо встретить достойно, не в жилетке-безрукавке. Следует переодеться'.

Форменный китель висел не надёванный с месяц, с последней, хм, крайней экспедиции, при толпе пассажиров. Снял с тремпеля, встряхнул, отстегнул дурацкий бейджик, который цеплялся в основном для журналистских делегаций и иностранных туристов.

Коротко окинул себя в зеркале и вышел.

Нависающий над шлюпкой чёрный борт ледокола терял свою радикальную идеальность, обнаружив местами потёки ржавчины. Но что примечательно — ни одной заклёпки!

— Сварной! Швы! — Подходили на вёслах ближе, и мичман обращал внимание уже на открывающиеся детали и мелочи. Но едва причалили и фалрепные кинули им 'концы', Престин шикнул, пресекая недостойные эмоциональные возгласы.

С борта их окрикнули на вполне русском, впрочем, не особо многословно.

Вбежали по трапу, следуя предложению быстрей оказаться в теплом помещении — ушей на морозе уже не чувствовали и без стеснения стали их растирать ладонями, двигая за вестовым. Уже второй очередью подмечая добротную одёжку местных матросов, трапы, коридоры — отделка без изысков, но и без всяких трубопроводов и проводов по потолку, больше смахивая на гостиничное убранство. Много света, чистота.

Привели их в весьма немаленький зал, что не удивляло, учитывая размеры самого судна. Помещение походило скорей на офицерскую кают-компанию, уставленную столиками и замысловатыми креслами. И пусть царской роскоши не наблюдалось, но — всё так добротно, практично, необычно, если не сказать чуждо.

— Премного благодарен…

Первое, что услышал Чертов, едва вступил в обеденный зал.

Витал запах кофе, гости расположились за столом. Напротив старпом, изображающий 'хлеб-соль'. Ему-то и предназначались слова признательности за угощение.

Увидев вошедшего капитана, офицеры встали, слегка выдвинувшись навстречу.

— Садитесь, садитесь, пейте кофе, отогревайтесь. А то вы прям не по погоде оделись, господа, — Чертову почему-то хотелось оттянуть всю официальную часть, побеседовав и разведав обстановку в мире за чашкой другой…

Он понимал, что начав с 'капитан ледокола 'Ямал' и бла-бла-бла', придётся двигать дальше версию американского происхождения, а без уточнения деталей современности можно было погореть на нестыковках.

Однако гости чеканно представились, вынуждая переходить к делу.

Протянул для рукопожатия руку, и почувствовал, как дрогнула встречная кисть, когда он озвучил свою фамилию.

Стало немного смешно смотреть, как бравый морской офицер пытается сохранить невозмутимость.

'Во как их перекосило! Демоническая пасть на носу судна и капитан — практически 'чёрт'. А ведь у них царь-батюшка и вера православная почитай на первом месте, — мелькнуло в голове, — сколько ему? Лет сорок пять? Эти усы, да бородки их изрядно старят. Сорок? Взрослый серьёзный мужчина, а туда же… Как он там назвал себя помимо командира шхуны? Штабс-капитан Корпуса флотских штурманов? Значит должен понять'.

Вслух же, изобразив полную благостность, произнёс:

— Уж поверьте, она у меня не от Антихриста! Чертёжная у меня фамилия! Предок мой начал службу во флоте 'пилотом'. Если помните, так раньше штурманов называли. А ещё 'цифирниками'. А моему пра-пра-пра отдельное прозвище дали, поскольку, понятное дело, курсовые прокладки на штурманских картах чертил.

Сразу потеплело, в ответ кивнули, чуть дрогнув в улыбке, но терпеливо молчали в ожидании. Два флотских мундира царской России чернели на фоне скорей хайтековского дизайна совершенно не маскарадно — гости вели себя абсолютно естественно и чинно, с оглядкой конечно на здоровое любопытство.