Звоните Манькову! Том 2 - Денис Деев
— Так вы всё еще думаете, засланный я или нет?
— Засланный казачок через кордон ОМОНа два неучтенных «Марголина» в собственных карманах бы не попер, — генерал позволил себе скупую улыбку. — Отлично сработано. Поздравляю.
— И как… теперь всё будет? — осторожно поинтересовался я, прощупывая почву.
— Я же тебя на работу взял. Забыл, что ли?
— И я так и продолжаю… на вас работать?
Зимов тяжело вздохнул, затушил окурок и, подавшись вперед, протянул мне через стол свою широкую ладонь.
— Добро пожаловать… опять!
Я ответил на крепкое рукопожатие.
— Мы, конечно, немного не с того начали, но… — попытался я сгладить острые углы.
— Давай не будем эту кашу снова размазывать по тарелке, — жестко перебил генерал. — Ты обманул, я погорячился… Было и прошло. Но запомни одно: не смей мне больше лгать. Хорошо? Никогда! Всегда говори, как есть, какой бы паршивой ни была правда. Договорились?
— Хорошо, — я легко согласился, понимая, что кредит доверия восстановлен. — Тогда сразу говорю, как есть: маски-шоу нам сегодня устроил Евгений. Который Владимирович.
— Откуда информация⁈ — Зимов мгновенно подобрался, и в его глазах снова блеснул металл.
Сдавать Степана и его старые милицейские связи я, естественно, не собирался.
— Поверьте, это абсолютно точная информация. Да и что тут удивительного? Вы же его мордой об пол прямо при мне возили. Уязвленное самолюбие, растоптанный авторитет и всякое такое. У него теперь на вас огромный зуб.
— Вырвем, если понадобится, — сухо констатировал Зимов. — Как думаешь, менты еще вернутся?
— Точно не знаю. Вряд ли. Вы же у себя уже всё подчистили, ловить им тут больше нечего. Скорее всего, ударят с какой-нибудь другой стороны. С какой именно — пока понятия не имею. Главное для нас сейчас — не допустить, чтобы этот Женя-Медведь нам с центром подготовки охраны подгадил. Бизнес-то перспективный.
— С центром не подгадит, — уверенно отрезал генерал. — Там у меня уже такие люди на самом верху подключены, что у Жени руки коротки туда дотянуться. Оборвут по самые плечи.
— Это отлично! — искренне обрадовался я. — Этот центр вам реально хорошее бабло принесет…
— Бабло… бабло-бабло-бабло… — Зимов вдруг как-то разом сдулся, откинулся на спинку кресла и устало потер лицо руками. Видимо, пережитый стресс всё-таки давал о себе знать, и его прорвало на откровенность. — У вас, молодых, сейчас в голове одна забота, да? Ты, Маньков, и вправду думаешь, что я только ради личного обогащения всю эту коммерцию затеваю?
Я промолчал. В силу своего немалого житейского опыта я категорически не верил в то, что подобные схемы в начале девяностых запускались ради каких-то высоких и светлых идеалов.
Генерал расценил мое молчание по-своему.
— Ты в армии-то вообще служил? — спросил он, глядя мне прямо в глаза.
— Не успел, — вывернулся я.
— Не успел… — горько усмехнулся Зимов. — А сейчас там и делать нечего. В войсках сейчас такой бардак творится, что рыдать от отчаяния хочется. Кадровые офицеры в подсобных хозяйствах картошку сажают! Свиней разводят, чтобы хоть как-то свои семьи прокормить! Всё растаскивается по кускам, материальное обеспечение вообще никакое. Да что там рассуждать… знаешь, сколько мои мужики-инструкторы зарплату не получали?
Я отрицательно качнул головой.
— Шесть месяцев! Полгода, Маньков! И в следующем месяце тоже деньги нам вряд ли перечислят, казна пустая. А мне их кормить надо! Понимаешь ты это⁈ И их семьи кормить надо! У меня тут, в одном только ДОСААФ, тринадцать крестных детишек!
Он замолчал, глядя куда-то сквозь меня.
А я сидел, пришибленный этой тирадой, и чувствовал, как внутри что-то переворачивается. Ба-а-а… А ведь я, оказывается, в Зимове капитально ошибался. Он не только о своем кармане и генеральских лампасах думает. Он бьется за своих людей. За тех, за кого когда-то взял ответственность.
Как жаль, что такие вот идейные, правильные мужики старой закалки в диких девяностых выгребали крайне редко. Чаще всего система их безжалостно пережевывала и выплевывала. Их активно смещали с руководящих постов, а на места приходили более… практичные? Или просто беспринципные сволочи, для которых слова «честь» и «ответственность» были лишь пустым звуком на пути к первому миллиону.
— И знаешь, чем ты мне понравился, Олег? — в голосе Юрия Ивановича проскользнули непривычные, почти отеческие нотки. — Тем, что тогда наотрез отказался идти ко мне в помощники. Значит, ты не только о своей собственной заднице печешься, но и о своих людях думаешь. За спины не прячешься и своих не бросаешь. Это правильный подход. Одобряю.
Стыдно мне в этой жизни бывало крайне редко. Моя невероятно гибкая, как гимнастка, мораль обычно с легкостью находила логичные оправдания любым, даже самым сомнительным поступкам. Но именно в этот момент, под прямым и честным взглядом старого вояки, я вдруг явственно почувствовал болезненный укол совести.
Генерал видел во мне благородство, которого там и в помине не было. Ведь я-то, отказываясь от теплого места под генеральским крылом, думал в первую очередь о собственной выгоде. О личной свободе, о независимости, о перспективах грядущей приватизации, где нужно действовать самому, а не по чужой указке. О том, чтобы строить свою империю. И уж меньше всего в тот момент я переживал о судьбе Сереги. Или о Толике.
Я просто не хотел быть шестеренкой в чужом механизме. А Зимов принял этот прагматичный эгоизм за заботу о ближнем круге.
— Стараюсь, Юрий Иванович, — наконец произнес я, так и не решившись разрушить его иллюзии на мой счет.
Разубеждать генерала я, естественно, не стал. Раз уж он сам решил вылепить из меня благородного начальника, пекущегося о подчиненных — пусть так оно и будет. В суровых реалиях девяносто второго года правильная репутация в глазах нужных людей стоила ничуть не меньше, чем крепкая «крыша» или тугая пачка стодолларовых купюр.
— Ладно, — Зимов с шумом выдохнул очередное облако дыма и затушил окурок. — День сегодня долгий был, нервный. Я сейчас к старому другу на дачу поеду, он меня в баню позвал, стресс снимать. Ты, кстати, как к баньке относишься?
Сам я, честно говоря, париться любил не очень. Жара, пар, веники эти хлесткие — удовольствие на любителя. Но я прекрасно знал,