Звоните Манькову! Том 2 - Денис Деев

Мы вывалились из теплого салона прямиком в морозную реальность рынка образца девяносто второго года.

Комфорт здесь отсутствовал как класс, уступая место первобытной жажде купли-продажи. Несмотря на разгар рабочего дня, народу на площади было столько, что яблоку негде упасть — сплошное гудящее броуновское движение озабоченных выживанием людей. Под ногами хлюпало отвратительное скользкое месиво из подтаявшего снега и непролазной грязи, так что смотреть приходилось в оба, чтобы не вляпаться в лужу.

Атмосфера царила непередаваемая. Со всех сторон несло дешевым табаком и жареным маслом. Между рядами, ловко маневрируя своими громоздкими сумками на колесиках, шныряли укутанные в десять одежек бабки.

— Чай! Горячий чай! — надрывно и пронзительно кричали они. — Пирожки! С картошкой, с капустой! Кому горячие пирожки⁈

С витринами тут тоже никто не заморачивался. Торговля шла в спартанских условиях, и товар раскладывали кто во что горазд. У кого-то дефицитные джинсы, спортивные костюмы и свитера «Бойс» лежали прямо на промерзлой земле, на расстеленных картонках от коробок. Продавцы побогаче и поопытнее выставляли свой скарб на шатких раскладных столиках или кусках фанеры, водруженных на перевернутые ящики.

И всё же, посреди всего этого хаотичного и грязного выживания вдруг мелькало что-то искренне светлое и позитивное. Навстречу нам, виртуозно лавируя в толпе, неспешно шел колоритный мужик-коробейник, с ног до головы обвешанный гроздьями расписных глиняных свистулек. Он то и дело подносил одну из них к губам и выводил такие невероятно заливистые трели, будто в эту рыночную грязь вдруг залетел настоящий соловей. Это было настолько неожиданно и здорово, что я невольно заулыбался, на секунду забыв про ОМОН и все остальные проблемы.

Аленка, оказавшись в своей стихии, мгновенно преобразилась. Из офисной девчонки она в секунду превратилась в собранного и целеустремленного полководца. Она по-хозяйски окинула взглядом этот бушующий торговый океан, безошибочно определила нужный азимут и звонко скомандовала:

— Так, не зевать! Бумажники возьмите в руки! Нам нужен третий ряд! Пойдемте!

Она решительно нырнула в толпу, уверенно прокладывая себе дорогу, а мы с Толиком и Серегой, переглянувшись, покорно потянулись гуськом за ней в самый эпицентр этих базарных джунглей.

Аленка уверенно привела нас к «своей» точке — просторной палатке, где на стойках из труб были аккуратно развешаны на плечиках вполне приличные вещи. Хозяйкой оказалась дородная, укутанная в пуховый платок поверх дутой куртки тетка с красным от мороза, но очень добродушным лицом.

— Тетя Валя, принимай оптовиков! — звонко отрапортовала Аленка. — Нам парней одеть надо. Строго, солидно, для бизнеса.

Тетя Валя цепким взглядом окинула нашу троицу, безошибочно вычислила во мне того, кто будет платить, и засуетилась.

Мы реально брали оптом. На Серегу как влитой сел серый костюм-тройка. Я же нашел себе классику на все времена — однобортный темно-синий костюм. Аленка тоже присмотрела себе строгую, но изящную юбку-карандаш и приталенный жакет.

— Сорочки у меня не берите, — сказала нам тетя Валя, упаковывая вещи в огромный клетчатый баул. — Они у меня китайские, после первой стирки воротники винтом пойдут. Вон туда, в пятый ряд пройдете, там у Раисы польские рубашки, чистый хлопок. Скажете, что от меня.

— Понял, спасибо, — кивнул я.

И тут из-за ширмы вышел Толик. Пока мы с Серегой мерили нормальную классику, этот эстет углядел в самом углу палатки нечто невообразимое. Это был двубортный пиджак цвета спелой, даже перезревшей малины. С золотыми пуговицами, естественно. Под него Толик напялил черную водолазку.

Он стоял на картонке, гордо выпятив грудь, и смотрел на свое отражение в зеркале. Выглядел он при этом как эталонная карикатура на «нового русского», чудом сбежавшая со страниц анекдота.

— Матерь божья… — выдохнула Аленка и прыснула со смеху, прикрыв рот ладошкой.

Серега тоже не сдержался и заржал в голос.

— Вы чего? — обиделся Толик, одергивая полы этого малинового великолепия. — Нормальный прикид! Строго и со вкусом!

— Толя, ты в этом костюме похож на пожарного, — честно сказал я. — Сними это немедленно, не позорь фирму.

— А вот и не сниму! — заупрямился Толик. — Это мой корпоративный стиль! Вы как хотите, а я его беру.

Я лишь тяжело вздохнул. В конце концов, пусть ходит клоуном, если ему так нравится.

Я уже достал бумажник, чтобы расплатиться с тетей Валей, как вдруг наша торговая идиллия была грубо нарушена. К палатке вразвалочку подошли двое. Лет по девятнадцать-двадцать, не больше, но габаритов внушительных — шеи шире головы. Оба в дешевых кожаных куртках-пузырях и спортивных штанах. Классическая уличная пехота, низшее звено пищевой цепи рэкета девяностых.

— Ну че, тетя, — лениво процедил тот, что повыше, сплевывая шелуху от семечек прямо под ноги продавщице. — Конец недели. За место отслюнявливай.

Тетя Валя вжала голову в плечи и суетливо полезла в карман своего необъятного пуховика. Лезть в чужие разборки на рынке в мои планы категорически не входило. В девяностые у толкучек были свои волчьи законы, и чужаков, пытающихся играть в Робин Гуда, здесь не любили ни бандиты, ни сами торговцы. И все прошло бы без шума и пыли, если бы один из бандосов не обратил внимание на Толика.

— А тебе по масти такой пиджак носить?

Толик, видимо, окончательно поверив в свою нереальную крутизну из-за нового прикида, выдал:

— Слышь, бакланы! А вы вообще чьи будете?

«Бакланы» переглянулись.

— Кабана знаете? — продолжил давить на них Толян.

Я мысленно хлопнул себя по лицу обеими руками. Быки удивленно уставились на малиновое недоразумение. Секунду они переваривали услышанное, а потом лица их начали наливаться дурной кровью.

— Ты че, попутал, фраер? — бык сбросил куртку с одного плеча, освобождая руки для драки. — Ты кого бакланами назвал? Иди сюда, я тебе сейчас этот пиджак в жопу засуну!

Ситуация выходила из-под контроля. Через секунду Толику сломают нос, Серега бросится на помощь, их начнут месить ногами…

Я быстро вклинился между Толиком и рэкетирами, жестко задвинув своего горе-помощника себе за спину.

— Тормози, пехота, — тихо, но уверенно произнес я.

Я смотрел прямо в глаза старшему быку тяжелым, немигающим взглядом. Этому фокусу я научился за годы судебных баталий — иногда взгляд работает лучше любого хука справа.

— Пацан перегрелся, — я кивнул на притихшего за спиной Толика. — Нацепил обновку, вообразил себя Аль Капоне. Не обессудьте.

Пока бык переваривал мою тираду, я неуловимым движением достал из кармана сложенную купюру — не