Рождение Колосса - Денис Старый

Перекоп.

2 июля 1726 года.

Генерал-аншеф Пётр Петрович Ласси стоял на продуваемой прохладным ветром смотровой башне. Внизу, в пыли и грязи, кипели масштабные инженерные работы, и, надо отдать должное, солдаты трудились исправно, не разгибая спин. Иначе было нельзя: каждый в армии знал, что главнокомандующий может внезапно нагрянуть на любой, даже самый отдаленный участок обороны, чтобы лично проверить, сколько саженей земли за ночь или за утро вырыто, или насколько, напротив, земли прибавилось, где наращивали земляные укрепления.

Генеральный план перестройки Перекопа утвердили еще год назад, сразу после того, как эта мощная оборонительная линия была с ходу взята русскими войсками. Теперь же, на протяжении более чем семи верст поперек всего перешейка, ощетинились частоколами пятнадцать новых опорных пунктов с выдвинутыми далеко вперед земляными равелинами.

Уцелевшие старые кирпичные здания турецкой постройки не стали сносить — инженеры превратили их в глухие блокгаузы, слегка достроив и укрепив мешками с песком. Теперь они представляли собой идеальные точки для круговой обороны. Даже если османская пехота прорвется сквозь первую линию валов, их встретит перекрестный шквальный огонь из пушек, ружей и штуцеров прямо в тылу.

Особенно тяжелые земляные работы велись на фланге, в районе Гнилого моря — озера Сиваш. Ласси был слишком опытным полководцем, чтобы допустить фатальную ошибку. Позволить туркам обойти русские позиции по мелководью и ударить в тыл, как это сделали в свое время сами русские войска, было категорически нельзя.

Поэтому топкий берег сейчас безжалостно срывался, превращаясь в крутой эскарп, над которым уже вырастал четырехметровый земляной вал с обустроенными артиллерийскими батареями и ложементами для стрелков.

И вот за этим всем смотрел Петр Петрович Ласси, ибо воля государя гласила не двусмысленно:

— Просрете Перекоп, до конца своих дней на цепи, как псов при себе держать буду.

Жестоко, конечно. Но язык не поворачивается ни у кого обвинять императора, что Петр Алексеевич разбрасывается словами. Столько все было… человек на цепи за серьезное происшествие? Вполне.

Фельдмаршал Ласси уже схватился за холодные деревянные перила, собираясь спуститься с башни, чтобы в очередной раз спустить шкуру с нерадивых инженеров третьего бастиона, явно не успевавших возвести перекрытия по графику, когда его порыв прервал запыхавшийся адъютант.

— Господин командующий! Через озеро прибыл вестовой. Сообщение от фельдмаршала Матюшкина, — офицер протянул запечатанный пакет.

Пётр Петрович тяжело посмотрел в сторону недостроенного третьего бастиона, подавив вспышку гнева.

— Инженера этого участка… немедленно вызвать ко мне в штаб. И… сам с ним поговоришь. Если за следующие два дня не нагонит, я его утоплю в озере, — отчеканил он, забирая депешу. — И созывайте военный совет.

Где-то вдалеке, со стороны степи, то и дело глухо бухали пристрелочные выстрелы турецких пушек. Там же, да и считай, что повсюду, не часто, но постоянно стреляли и русские штуцеры. Постоянно случались стычки в степи, турецкие иррегуляры уже столкнулись в русскими, которых численно оказалось больше. Да и подготовленными были башкиры, калмыки, хивинцы, бухарцы, казаки, киргизы… ногаи, крымские татары, вставшие на сторону России. Кого только не было в войске русского Царя.

Так что война, вялая, но уже велась. А стороны тщательно готовились к тому моменту, когда огромные армии сойдутся в решающем бое. Более полутора сотен тысяч турецкой орды, более ста двадцати тысяч русской… наследницы Великой Орды.

А пока главнокомандующий спокойным, размеренным шагом направлялся к своему штабу. Тот располагался в одной из бывших турецких цитаделей, изрядно усиленной за последние месяцы. Перед ее древними стенами теперь угрожающе возвышались первая и вторая полосы русской обороны, набитые порохом и свинцом, разными укреплениями, разной артиллерией от ручных мортирок до осадных мортир и гаубиц.

Спустя час под сводчатыми потолками бывших покоев турецкой крепости повис густой табачный дым. Ласси не любил табачный дым. Только узнал, что курение, на самом деле, не полезно, ни сколько не согревает нутро, так и бросил сие пагубное пристрастие. А вот другие офицеры все еще курят. Но в обществе установилось правило, что говорить о зловонных запахах, как и о неприятном табачном дыме — не комильфо, не правильно.

Фельдмаршал обвел всех своим строгим взглядом, как пересчитал детишек на прогулке, кивнул удовлетворенно головой.

— Господа, я получил сообщение от фельдмаршала Матюшкина. Наш план обороны должен переходить в острую фазу, как сказал бы наш государь, — торжественно и сухо произнес Ласси на английском языке.

Штабной толмач тут же звонко продублировал слова ирландца на русском. Несмотря на то, что командующий Южной армией за годы службы вполне сносно изъяснялся по-русски, в моменты крайнего утомления он предпочитал говорить на родном языке. Впрочем, его цепкий, холодный взгляд при этом всегда сверлил переводчика — Ласси подспудно следил за тем, чтобы толмач доносил до собравшихся офицеров не просто слова, но и нужный, жесткий посыл.

— Донская, а ныне переименованная в Азовскую, армия должна будет подойти не позднее чем через две недели, встав с опорой на озеро Сиваш, — Ласси уперся кулаками в разложенную на столе карту, не сводя тяжелого взгляда с главного инженера Южной армии. — Поэтому необходимо уже прямо сейчас, с сегодняшнего дня, проверить все плоты, понтоны и лодки. Мы должны быть готовы помогать друг другу огнем и маневром, а в случае крайней необходимости — обеспечить армии Матюшкина возможность быстрой переправы на полуостров.

Он выдержал паузу, от которой в воздухе, казалось, зазвенело напряжение.

— Я надеюсь, здесь никому не нужно объяснять, насколько нам важно иметь бесперебойную связь и согласовывать наши действия по часам?

Действительно, объяснять это было никому не нужно. У Петра Ласси имелась одна, может, и не самая приятная, но крайне эффективная черта — дотошная педантичность. Он мог повторять одни и те же приказы десятки раз, вколачивая их в головы подчиненных. План предстоящей операции все офицеры, собравшиеся сейчас в крепости, знали от и до. Даже если любого из этих усатых, прошедших не одну кампанию командиров разбудить в предрассветный час и спросить, что должно случиться на втором этапе сражения за Перекоп, он без запинки назовет оба варианта действий, в зависимости от того, откуда именно ударят османы.

— Раз с этим всё ясно, то прошу вас, ротмистр Чирков, доложите, как действуют ваши драгуны, — голос главнокомандующего Ласси стал суше. — И еще. Комиссар Стрельцов, который нынче обретается при государе, с