Чужое лицо - Владимир Георгиевич Босин
Вопреки опасениям лечение Ольги Полиповой прошло удачно. Я привычно отдал команду Доку погрузить её в сон и перенёс в капсулу. Больше мне здесь делать нечего. Закрыв отсек с капсулой, я вернулся в дом. Расчётное время лечения не менее пяти суток. И это стало настоящей проблемой для меня. Как убедить отца Ольги не сидеть тут в селе, а вернуться в город? Он каждый день буквально третировал меня, то запугивая, то упрашивая. Мне оставалось лишь ссылаться на несуществующего волшебника и терпеливо ждать. И когда уровень угроз с его сторон вырос до критического, Полипов явно намеревался обратиться в органы внутренних дел за помощью — наконец-то пришло долгожданное сообщение от Дока. Ольга прошла запланированное лечение, оно вполне успешно и можно её забирать. Подготовив сцену как положено, я пригласил папашу в дом. Девушка спит, я уложил её в единственную нормальную кровать.
— Николай Захарович, оставляю вас одних. Оля проснётся в течении получаса. Будет лучше, если она первым увидит Вас. Объясните, что вставать пока не нужно, требуется недельный период реабилитации. Пока походит с Вашей помощью, потом с палочкой. А там и сама пойдёт.
Оставив счастливого папашу, вцепившегося в похудевшую руку дочки, я ушёл забрать заказанный обед нат пять персон, включающий в себя первое, второе и третье. Уверен, Ольга оценит это. По себе знаю, как хочется есть после выхода из медкапсулы.
А через десять день Полипов отвёз дочь в санаторий для больных с проблемами органов движения, что находился в Карпатах. Дальнейшая судьба девушки оказалась скрыта от меня. Но, собственно, именно так мы и договаривались. Я сделал свою работу и теперь дела семьи Полиповых меня не интересуют. В свою очередь второй секретарь Звенигорского горкома пообещал закончить начатое с документами.
В первую очередь Полипов передал мне копии документов Соколова. Его доверенный человек поднял личное дело этого парня из архива в Мытищах, карточку прописки, заявление на выдачу паспорта, школьные документы, из ПТУ, а также из военкомата. Я получил на руки копии характеристик, доступные фотографии, медицинскую карту. Формально, это делалось для проверки сведений о пропавшем человеке.
Также человек Полипова проверил сведения о возможных родственниках, включая дальних. О школьных друзьях и армейских товарищей. И самое главное — у Николая Захаровича есть какой-то важный знакомый по партийной линии в Усть-Куте, так что всплывать мне придётся в этом небольшом таёжном городишке. Впрочем, это совсем недалеко от места, где трудился до исчезновения Алексей.
А напоследок, перед преображением из Сергея Павловича Ковалёва в некоего Алексея Ивановича Соколова мне нужно переоформить дом на себя в новом образе. И тут я упёрся в то, что согласно закону покупатель должен явиться лично с документами или, на худой случай оставить нотариально заверенную доверенность на другого человека. Выяснилось, что официально продать дом Соколову у меня не получится. Пришлось ехать в райцентр и в нотариальной конторе предъявить копию паспорта Соколова, которую мне предоставил Полипов. Нотариус скрипя сердце оформил мне доверенность на Соколова с максимально широкими полномочиями. Тот теперь сможет управлять моим имуществом, получать документы и представлять его интересы. И, разумеется, продать сам дом от имени доверителя с правом подписания договора.
Все средства на счету в сберкассе я снял, таким образом стал обладателем крупной суммы в четыре тысячи двести семьдесят рублей. Из зеленоградской поликлиники тоже уволился в связи с ухудшимся состоянием здоровья и наконец-то меня уже ничего не держит.
Из капсулы вылез на трясущихся ногах, состояние ужасное — будто меня долго и упорно избивали. Болит всё тело, а ещё страшно хочется есть.
Утром проснулся уже более-менее бодрым, сполоснулся прохладной водой, позавтракал и сразу подошёл к зеркалу.
Впечатление сложное, передо мной молодой, но выглядевший измождённым парень, напоминающий бомжа. Чужое лицо пытливо всматривается в меня из зеркала. Борода по грудь, всклокоченная шапка неровно подрезанных волос на голове. На темени прощупывается выпуклый шрам, на теле тоже хватает заживших следов от ранений в следствии аварии. Жалостно выпирающие рёбра и впалый живот буквально требуют обратить внимание на состояние здоровья данного индивидуума.
То, что нужно. На плече небольшая родинка, как у настоящего Соколова. А на верхних фалангах пальцев левой руки выбиты по одной цифре. Вместе они образовывали кривоватую надпись «195?». Это Алексей сделал себе оригинальную по тупости татушку во время службы в армии.
В общем, моё новое тело несёт все отличительные признаки того Соколова. Мы не углублялись настолько сильно и не подымали его медицинскую карту в районной стоматологии. Я решил, что это будет излишним.
Теперь следующая задача, добраться до железнодорожного узла Тайшет. На мне простая рабочая одежда: Свитер, брюки из грубой ткани и кирзовые сапоги. На плече брезентовый рюкзак и в глаза сразу бросается штормовка с нашивкой ССО (студенческий строительный отряд) и значок с надписью БАМ. Из документов у меня только таже копия паспорта на имя Соколова. Но в поезде никто документов у меня не потребовал. А когда мы проехали Киров, в вагоне было уже полно парней и девушек, одетых как я. Вот только видок у меня был ещё тот, видимо поэтому меня постоянно пытались накормить пирожками или даже домашней едой, взятой в дорогу. Так у меня получилось раствориться среди молодёжи, едущей на стройку союзного значения.
Крупные города мы проезжали, останавливаясь ненадолго на вокзале. Пермь, Свердловск, Омск, Новосибирск и Красноярск. На Тайшёте я попрощался с соседями по общему вагону и с пересадкой добрался до станции Лена, это уже Усть-Кут. Небольшой, но бурно растущий городок, стоящий на берегу реки Лена.
Глава 10
А дальше начался настоящий ад. Сплошная череда мучений в попытке выжить и не спалиться. Знал бы, что придётся так тяжело — наверное не стал бы всё это городить.
Сразу, выйдя с вокзала, я дошёл пешком до окраины города и уговорил водителя едущего из города грузовика подбросить меня до небольшого населённого пункта. Там, не показываясь на глаза местным я прошёл десяток километров по накатанной грунтовке и устроился около довольно оживлённой как мне