Константин Калбанов - Вепрь

— Вот так вот и получается, когда за шары берется тот, кто много о себе думает, — назидательным тоном произнес он иронично поглядывая на окружающих. — Чтобы не выглядеть скоморохом, — его тут же перебили дружным хохотом, ну да, кто бы говорил, сам-то…,- Повторяю, — надев серьезную личину продолжил он, — чтобы не выглядеть скоморохом, нужно идти от простого к сложному. Берем один шар и подбрасываем его. — Виктор подбросил означенный шар на высоту примерно с метрии и легко поймал его и так несколько раз, — После того как научитесь ловить шар правой рукой, бросайте другой левой и так и продолжайте, один бросаете и ловите левой, другой правой. Ну да конечно ничего в этом сложного нет, эвон шары лежат, пусть кто попробует. Да не одновременно бросай-то, а в разнобой. Ага, не получается? А я про что. Как только натешились с двумя шарами, можно присоединить и третий.

Так постепенно увеличивая количество, он вскоре поднял в воздух все шары, но ведь ОНА от него ждала чего-то другого, еее взгляд все еще говорил, что она не верит в то, что это все на что он способен. Вообще-то у Добролюба были еще коленца в запасе, но ить без тренировки и без того чуть было не опростоволосился, хорошо хоть как-то выкрутился, куда усложнять-то. Расскажите это павлину, расправившему хвост и всячески желающему произвести впечатление.

Он и сам не понял как такое произошло но крикнув Ждану "лови", он бросил ему один из жаров, тот исправно поймал и ничего не понимая уставился на скомороха, а тот ему кивает, мол давай. Ждан еще пару секунд осознавал произошедшее, а затем бросил шар скомороху, который мало его поймал но тут же вплел в хоровод товарок, затем снова шар полетел Ждану, потом еще девушке, потом парню. Виктор время от времени подбрасывал шары зрителям, бросал так чтобы им было удобно поймать, никакой скорости и мастерства в жонглировании от них не требовалось, только поймать и подбросить обратно, постепенно в полете между жонглером и зрителями непрерывно было уже по три, четыре шара. Одна девка, злыдня, хохоча от удовольствия неумело замахнулась и бросила шар в Виктора, и ладно бы попала, а то еще и в сторону, как только он извернулся, чтобы не уронить его и остальные для него осталось загадкой. Ее глазенки горели и просили еще, но Виктор решил не рисковать, ну ее, ума нет считай калека, она небось решила, что он вообще чудеса может творить, сам ведь сказывал, от простого к сложному, вот она и изгаляется.

Потом он встретился взглядом со Смеяной, которая смотрела на него с азартом, нетерпением и обидой одновременно. Как же так, а ей шар. Эвон всем бросил, а ей так и не разу. А еще словеса всякие говорил, и ликом пригожа и голосок как ручеек. Но тут он посмотрел ей в глаза и крикнув "лови" бросил ей шар. Отец небесный, вот счастье-то, лицо девушки прямо расцвело, она ловко ухватила шар, а затем легонько, без каверзы бросила обратно. Хорошая девочка.

Когда дошло до ножей, публика уже гудела как растревоженный улей, в предвкушении чего-то такого эдакого. Больно уж ловок скоморох оказался, хотя поначалу и разочаровал, но как оказалось, то он так забавлялся, а и им жуть как интересно оказалось, опять же и сами поучаствовали. Как и с шарами у скомороха ну никак не ладилось. Эвон листочек приладили и он должон в него попасть, а ножи только вокруг и ложатся, вот только никак в саму цель не угодят. Все, закончились. И это скоморох, коий забавляет своим мастерством народ? Понятно, что ни один клинок не отскочил, и все они торчат из столешницы, но листок-то целехонек.

— А ить не попал, касатик, — прозвучал в наступившей тишине озадаченный голос тетки Большухи и тут загомонили остальные.

— Точно не попал, — озадачено почесывает в затылке скоморох, отчего толпа разражается дружным хохотом. Они уже поняли, что есть где-то подвох, но вот где… — А что грамотные-то среди вас есть ли?

— Да уж пограмотнее тебя будем.

— А тя что, грамоте нужно обучить? Без этого в цель не попадаешь?

Шутки посыпались как из рога изобилия, вот только было видно, что все шутники пытаются понять, чего такого удумал этот лицедей и никак не могут. Смеяна так же заинтересованно смотрела то на него, то на столешницу, а он аспид ни с места и даже бровью не ведет. Да в чем секрет-то, ить видно, что удумал чего. Вдруг она внимательно присмотрелась к ножам, которые он и не думал вынимать. Ну конечно!

— Дак он буковку выписал, — догадавшись выкрикнула она.

— Какую буковку? — вскинулся народ.

— Аккуратную такую, "С".

— Точно, — прищурившись, согласилась Большуха, — Ты опять, аспид?

— Чего опять, тетка Большуха, — пожал плечами Виктор.

— Буковка?

— Ну, буковка. Скоморох, стало быть. А ты о чем удумала?

— Я это… Того… Подумалось…

— А ты не думай, так проще будет.

Народ грохнул дружным хохотом, а у красавицы румянец ярче стал от смущения, догадалась выходит, и от удовольствия, получается польстил. Бабушка тогда на дороге не врала и не преувеличивала, когда говорила, что девки отчего-то чуть не вешались на скоморохов, а он собой еще и благообразен, рассмотрел свое отражение в кадке с водой, не писаный красавец, но вполне себе хорош. По всему выходит, что заинтересовал он ее. Нет, того, что творилось с ним, у нее и близко не наблюдалось, но вот не безразличен, и то хлеб.

Потом он метал еще, выписывая разные фигуры, а под конец предложил смельчаку встать у щита. Насколько шумной была толпа секунду назад, настолько же тихой она стала сейчас. Одно дело за мастерством наблюдать со стороны и совсем иное вот так… А как рука дрогнет, ить ножи в дерево входят не шутейно, каждый раз, скоморох с усилием их выдергивает, да не просто, а с раскачкой.

— Я встану, — бросила Смеяна и хмыкнув устремилась к щиту. Нет, не даром все же дали ей имя, такое впечатление, что она смешинку проглотила и та не дает ей покоя.

Тут же из толпы подалась высокая и статная бабенка, которая подойдя с уже занявшей свое место Смеяне, бесцеремонно оттеснила ее в сторону и встала вместо нее.

— Неча те тут делать, красота наша. Иди со стороны смотри.

— Млава.

— Ступай, говорю. Или батюшке обсказать? Чего встал? Мечи.

Млава встала так словно партизан перед строем расстрельной команды, решительная и несгибаемая, всячески стараясь не выказать свой страх и внутренне трясясь как осиновый лист. Вся эта гамма чувств была написана на ее лице и читалась как в открытой книге. Виктор мысленно поблагодарил Бога, за такой поворот событий, потому как когда у щита оказалась Смеяна, он понял, что не сможет бросить ни одного ножа, так как десять из десяти, его рука дрогнула бы, а так. Да легко! А еще и под ее пристальным взглядом. А получите!