Константин Калбанов - Вепрь

Градимир все же был не обычным, вот какой боярич, а уж тем более состоящий на службе у великого князя в качестве воеводы, пойдет провожать до калитки обычного скомороха. Но этот пошел. Наверное причиной тому было то, что половину своей пока еще недолгой жизни, он провел в походах, деля хлеб, кров и риск с такими вот простыми людьми, состоящими у него под знаменами, а может это чувство рачительного хозяина и наставления деда, который всегда говорил: Мал золотник, да дорог, а еще, любовь людскую можно только по капле получить, коли сразу и много приходит, оно так же и уходит.

— Иди с Богом, Добролюб. Как нуда какая будет, приходи, а ну как помогу.

— А если она уже есть?

— Хм. Ну, сказывай.

— Про пистоли те. Мастер, что их ладил, жив ли?

— Что же ты за скоморох такой? Эвон два пистоля при себе оставил, на мои так глаз положил, что до сих пор отвести не можешь.

— Может я уж и другой совсем, боярич.

— Ктож тебя знает. Жив мастер, что ему сделается, проживает в Брячиславе в Иноземной слободке, там же у него и мастерская оружейная. Никак решил все деньги в пистоли вложить?

— Дак мне и одного достанет. Спасибо воевода, пойду я.

— Иди чего уж.

Про оружейника он поинтересовался так, на всякий случай, вкладывать деньги в оружие в то время как не собираешься пробавляться воинской стезей… Глупо это. Желай он воевать, то возможности были и там, в прошлой жизни, но хлебнув раз, варева под названием война, от второго глотка он отказался, хотя предложения и были. Не нравилось ему воевать.

После дембеля найти себя в мирной жизни оказалось не так просто. Попробовал работать по специальности, а было их у него две, токарь и слесарь. Поначалу все было нормально и на работу он ходил с удовольствием, платили не так чтобы много, но худо бедно на жизнь хватало, опять же матери помогал. Она все ворчала, настаивая на женитьбе, да куда жениться-то. Нет, в большую и светлую любовь он не верил, а потому и не ждал ее, просто считал, что ему еще рано. Для себя он уже давно решил, если решит обзавестись семьей, то сделает это, не дожидаясь когда появится та самая единственная и неповторимая. Кстати, кажется она появилась. А толку-то? Кто она и кто он. Ну его, дурные мысли из головы.

Так вот, работал он по специальности, набираясь опыта у старых рабочих пока не грянул кризис, а как только это случилось в частной фирме, решили сократить рабочих, приходилось затягивать пояса и как не трудно догадаться, оставили тех у кого и с опытом работы и со стажем все было в полном порядке. Вот странное дело, всем и везде требуются работники со стажем работы, а откуда их на всех найти, старики уходят, так и не передав опыт молодежи, в виду отсутствия оной на производстве, вот так вот специалисты и становятся дефицитом. Уже сегодня найти хорошего токаря или слесаря большая проблема, а про то что самих токарных станков практически не осталось, ушли на лом, ага вот такая вот ипидерсия, приходится не вспоминать. Раньше практически при любой организации где так или иначе дело связано с техникой или механизмами были и токарки и слесарки, а теперь этого нет, как нет и специалистов, простых обученных своему делу рабочих.

Оказавшись на улице, он решил перекантоваться пока суть да дело в такси, благо машина осталась еще от покойного отца. Получалось даже больше чем в мастерской, вот только работать приходилось с утра и до позднего вечера с одним выходным, а иначе ничего-то ты не заработаешь. Приходилось выходить и в ночь, но ночные смены он не любил, потому как пассажиры в основном пьяные, а как говорится: Трезвый пьяного не поймет. Самое смешное то, что основная масса как раз не хамит, а всю дорогу извиняется, но нервы нужно иметь поистине железные, чтобы выдержать эти излияния раскаяния.

Все время с того момента как он окончательно осознал, что как бы ему не хотелось обратного, случилось то, что случилось и по всему выходит, что обратной дороги нет, он просто был убежден в смерти Волкова Виктора там, на Земле, а коли так, то это его второй шанс для жизни. Можно жить и прежней жизнью скомороха, но перекати полем он не был. Ему всегда хотелось стабильности, как было у его родителей. Свой дом, постоянный заработок, пусть не миллионы, но так чтобы не бедствовать, жена, дети, спокойная размеренная жизнь. Чем плохо? У скомороха этого быть не могло.

Деревянный восьмигранный барабан совершил несколько оборотов и замер. Одна из граней отъезжает в сторону открывая доступ во внутрь, окошечко совсем малое только руке и пролезть, что там внутри особо не рассмотришь, а потому остается только в слепую запускать руку и нащупав деревянный кругляш забирать его, чтобы явить окружающим, да не захватить лишний, тебе положен только один, иначе ничегошеньки не получишь, хоть и улыбнется Авось. Жалко отданную копейку, потому лучше не мудрить.

Мужчина долго перебирает кругляши внутри, размером с орех, но они все одинаковые, круглые, покрытые лаком, отчего ни заусенцев, ни шероховатости не чувствуется. Ладно. Была не была. А вдруг, вот именно сейчас. Уж три копейки отдал, чай утку за эти деньги купить можно. Наконец пальцы вцепились в кругляш. Он. Вот ей-ей, на этот раз он. Оказавшийся на ладони жетон весело улыбается немудреной улыбкой, простенько так точка, точка, два крючочка, но вот рожица развеселая сразу видна.

— Опять не повезло. Извини дружище. Кто еще хочет испытать свою удачу, — забирая у крепкого мужика с окладистой бородой бирку и отправляя ее обратно в барабан зазывает парень.

— Да как это такое возможно!? — Возмущению проигравшего нет предела.

— Ты чего, кричишь, — удивленно поднимает бровь парень.

— Я ить уж в третий раз тяну и все без току.

— Ну не везет. Я-то тут причем, не улыбается тебе удача, знать не твой день.

— Дак в третий раз!

— Да хоть в сотый. Я же говорю, проходи мимо, не твое это с удачей тягаться.

— Люди добрые, а ить он нас дурит. Вот как есть дурит.

— А виру за наговор заплатить не хочешь? — Вдруг построжел улыбавшийся все это время парень. — За такие слова и ответить можно.

— Все одно не чисто тут.

Мужик возмущенно обвел собравшуюся человек в двадцать толпу, призывая их в свидетели, да и чего уж там, поддержать его. Шутка, три копейки на это дело истратил, а прибытку никакого.

— Хорошо. Люди, вот мой барабан, я отхожу в сторону, пожалуйста проверяйте, все по чести. Сто бирок, одна к одной. Одна бирка с пометкой полтина, одна десять копеек, одна пять копеек, одна три копейки и двенадцать по копейке. Вот он я, никуда не убегаю и никуда не лезу, сами судите, вру я иль нет.