Снова в строю - Константин Геннадьевич Борисов-Назимов

— Какая прелюбопытная история, — произнес господин Зарубин, с потрясением глядя на поникшего Вениамина.

— Я так не совсем и поняла, господин Сидорчук, из-за чего вы так со мной поступили, — со вздохом разочарования и веселым блеском в глазах, сказала Евгения, которая поведала нам эту историю.

— Сам себе удивлен и поражен, — промямлил тот.

— В каком, простите, смысле? — с ехидством уточнила госпожа Красоткина. — Что выдали себя за другого или то, что не смогли довести дело до конца? Не знаю, как бы отреагировала, попытайся вы меня в тот момент обольстить. Думаю, дала бы пощечину, но, вполне возможно, что и нет.

Бедолага маклер стал похож на кипящий чайник. Его лицо вытянулось, побагровело, из ушей чуть ли не пар пошел.

— А меня больше интересует то, как теперь мне доверять своему деловому партнеру, — задумчиво произнес я. — Это если какая-нибудь клиентка вновь придет и наткнется на господина Сидорчука, то он вновь мной представится?

— Уверена, господин маклер так не сделает, — неожиданно стала защищать того Анастасия Николаевна. — Да и не врал он, если разобраться. И даже нашел в себе силы и не воспользовался моментом.

— О чем наверняка много раз сожалел, — усмехнулся я. — Не так ли, господин Сидорчук?

— Простите меня, — поднял тот взгляд на Евгению Александровну, подумал и добавил: — Случись все вновь, то сразу бы признался в своих чувствах! Возможно, получил от вас по лицу, но зато бы не опозорился.

— Браво! — хлопнул в ладоши полковник.

— Этот изумительный рассказ требует того, чтобы он оказался опубликован! — заявила молчавшая до этого времени госпожа Зотова. — Позвольте заручиться вашими разрешениями и использовать эту историю. Обещаю, имена изменю!

— Еще не ясен финал, — хмыкнул я. — Вроде бы и нет преступления, но на дуэль и за меньшее вызывают. Все же, задета честь дамы.

— Я готов, — буркнул Вениамин.

— К чему это вы готовы⁈ — вдруг прошипела Евгения Александровна. — Вновь в песок изволите голову спрятать⁈ Вас, идиота, господин Голицын застрелит и саблей голову снесет и что мне тогда делать? Нет уж, вашу провинность передо мной отработаете. Раз так себя повели, то будьте любезны со мной. А решать, как вас наказать оставьте мне!

Слова госпожи Красоткиной явились для всех неожиданностью. Дама ясно дала понять, что Вениамин Степанович имеет некие шансы на ее благосклонность. Сомневаюсь, что у них что-то получится. Однако, если судить по аурам этих двоих, то симпатию друг к другу они испытывают. Но важнее другое, на Евгении Александровне какое-то странное заклинание наложено, похожее на проклятие. Мало того, оно исходит от живота и спины актрисы, где, как подозреваю, имеются шрамы. Неудивительно, что никто ей не сумел помочь, когда лечил от банальных ран. Печально еще и то, что черная сеть проклятия вырисовывает какой-то узор, очень напоминающий надгробие. Если не ошибаюсь, то до завершения этого рисунка осталось всего-ничего.

— Госпожа Красоткина, не уделите мне пару минут? — сказал я и резко встал из-за столика.

Очень мне не понравились появившиеся цифры на ауре актрисы. Боюсь, первые означают ее появление на свет, а оставшиеся дату смерти. Число еще размыто, но угадывается сегодняшняя дата. Следовательно, счет идет на часы, если не на минуты! Разумеется, посыл замедления я уже отправил, но пока это максимум, что смог сделать. Может откачать из источника актрисы энергию? В том числе и темную. Но прекратит ли действие проклятие? Что-то сомневаюсь.

— С радостью, — улыбнулась мне Евгения, чем вызвала зубной скрежет у Вениамина.

Хм, а ведь и на ауре маклера часть темной энергии девушки. Непостижимым образом он часть проклятия на себя перетянул и тем самым отсрочил смерть актрисы. Сейчас нет времени выяснять, как это произошло, надо спешить.

— Пожалуй, в этом разговоре будет участвовать Анастасия Николаевна и Вениамин Степанович, — продолжил я и посмотрел на госпожу Зотову, а потом на господина Зарубина: — Прошу простить, но мы вас покинем.

Авиатор ничего не успел ответить, к столику направилась Мария Викторовна. Узнав у меня в чем дело, бывшая графиня-служанка достала из кармана платья ключ и сказала:

— Кабинет Веры Васильевны в вашем распоряжении. Михаил Юрьевич, если что-то потребуется, то обращайтесь к работникам ресторана. Вас тут уже все знают и любое пожелание выполнят.

— Надеюсь, вскоре мы присоединимся к вам, — вежливо поблагодарил управляющую рестораном Веры и первым направился в сторону знакомого мне кабинета.

Настя не удивлена, хмурится, сосредоточена, но пока не понимает, что происходит. Евгения Александровна спокойна и, в какой-то степени, безучастна, словно не ее судьба решается. Вениамин же сильно нервничает и догадывается, что я не просто так ускорил события, да еще и его с собой позвал. В свою очередь, начинаю на себя злиться, так как понятия не имею, как к проблеме подступиться. Одна надежда — когда увижу шрамы, то пойму, как ликвидировать угрозу, но сперва, мне необходима правда.

Остановился перед кабинетом, прежде чем открыть замок двери, посмотрел на свою помощницу, а потом и на маклера взгляд перевел.

— Госпожа Исаева, господин Сидорчук, подождите тут, — сказал тем, кого попросил присутствовать при лечении Евгении. — Нам с госпожой Красоткиной необходимо пообщаться без свидетелей.

— Без проблем, — улыбнулась моя помощница, а вот маклер еще больше помрачнел, но согласно кивнул.

Пропустив впереди себя Евгению, я вошел следом за ней, прикрыл дверь и повесил щит тишины.

— Теперь нас никто не услышит, — обронил я и кивком головы указал даме на ближайшее кресло: — Присаживайтесь и давайте поговорим на чистоту, на этот раз не утаивая, как получили такие опасные ранения!

Евгения Александровна сделала вид, что не понимает, о чем ее прошу. Сидит в кресле, хмурится и молчит. Я же спокойно подошел к окну и посмотрел на улицу. У ресторана, рядом с автомобилем Зарубина, стоит знакомая пролетка, а Прохор дремлет на облучке. Это хорошо, что извозчик здесь, после того как поем и решу