Дивед - Владислав Артурович Кузнецов
На то, как ушастая, чуть высунув язык, ровно и аккуратно выводит столбцы чисел ходили смотреть — тихо, с благоговением, с каким и причастие-то не всегда принимали.
Проняло даже наварха.
— Послушайте, — спросил он шёпотом, опустив за собой полог, служивший в комнатушке Немайн вместо двери, — откуда она эти числа знает? Она ведь даже не высчитывает их в уме, просто пишет! И если знает, как она запомнила такую уймищу?
Эйлет ответ знала. Озвучить не могла.
Именно Августина, из всех людей, такое выдать могла.
Во-первых, её отец был не только великим полководцем. Ещё он издавал астрономические таблицы. Вполне возможно, что и лунные тоже, просто из-за войн и неурядиц тираж был маленький, и до Валентии они не добрались.
Во-вторых, миропомазанная императрица, да ещё и с такими ушами, то есть свыше удостоенная даром Преображения, вполне может и память иметь гораздо лучше обычной человеческой.
Только как это объяснить другим, не выдав августу?
— Она чует движение, — сказала Эйлет. — Вот как со струёй сидра, или когда пулями из пращи швыряется — точно знает, что куда потечёт или попадёт. То же и Луна. Немайн не высчитывает, Немайн видит.
Зеркала и стёкла пришли через неделю — как раз когда сида закончила расписывать альманах лунных расстояний на ближайшие пять лет. Когда их поставили вместо простых волосяных перекрестий — прибор заиграл, точно произведение ювелирного искусства. Августина опробовала своё изобретение первой.
Удивлённо вышептала:
— Работает…
Рис, испытав прибор, вообще ничего не сказал. Лишь кивнул. Глаза у него были круглые и шальные.
— Да, я чуть перестаралась, — торопливо сказала Августина. — Можно было сделать дешевле, не два визира, а один, который поворачивается набок, но я подумала, что прочность важнее и что…
Она не договорила. Наварх подошёл к ней, так же молча встал на колени и поцеловал сиде руку — точно епископ, принимающий должность у императрицы.
Сида замерла и замолчала — только обеими руками вцепилась в свою медную косу.
Анна наставнице просто поклонилась — как и будущие флагманские штурмана. На ухо Эйлет сообщила:
— На этом фоне я действительно только ученица.
Так что когда агентесса взялась за прибор, руки у неё малость подрагивали.
Заглянула в визир. Одна половина — казалось, ясней, чем воздух — показывала чёткий и ясный реальный горизонт. В другой, белого металла, но не злого, очищающего серебра, а чуть тёплого, благородного электрона, горело отражение звёзд. Полярную нашли до неё, осталось лишь крутить винт, пока звезда не совместится с линией горизонта. Эйлет показалось, что она двигает не картинку в зеркале, а пусть маленький, но кусочек небесной сферы — той, на которой закреплены звёзды.
Это если прав Аристотель, а не жуткая фантазия Немайн, в которой звёзды — это солнца, и не маленькие, а очень-очень далёкие, и к ним можно летать…
Ниже основного изображения одно зеркало показывало отражение угломерной шкалы — чтобы не нужно было отрывать взгляд на сам металл. Можно, не отрывая глаз от визира, вслепую записать нужное число — или выкрикнуть для записи помощнику. Угловая высота Полярной звезды — всё, что нужно иметь для определения широты.
Для определения долготы нужен второй визир, на алидаде — та же рамка, что и в горизонтном, такой же винт — только устройство словно завалено набок. В одной половинке — сверкает щербатым, наполовину укрытым тенью ликом Луна, в другой — рыжий злой Антарес.
Снова нужно выставлять совмещение — только послушное винту небо в зеркале на этот раз потекло не вверх-вниз, а влево-вправо. Точно так же был виден сбоку и кусочек латунной шкалы.
Совмещение. Вторая цифра. Если сверить её с таблицей и без ошибки провести совсем непростые расчёты — получится долгота.
То, чего никто не мог узнать!
— Слушай, наварх, — услышала Эйлет голос одного из штурманов. — Мне хочется петь и делать чего-то, а всё уже получилось. Но оно просто рвётся наружу…
Вокруг согласно поддакивали и кивали — и Эйлет, оторвавшись от кусочка настоящего волшебства, не того, которое истает поутру, точно дым, а которое будет служить людям долгие годы — кивнула тоже.
— Что ж, — сказал светлейший Рис, — многие из нас только что выиграли свои жизни и жизни друзей. Потому… Нальём кубки, и разомнём-ка ноги! Будите скрипачей! Покажем нашим гостьям морскую пляску!
* * *
На следующий день после того, как моряки сплясали вокруг заработавшего — на суше! — прибора помесь джиги с пиррихой, в порт ворвался, верхами, епископ Теодор.
— У меня есть разговор к Флавии Немайн!
Начальник над портом, не теряя достоинства, поклонился важному церковному иерарху, — монастырь которого, он знал, не ужился на земле Диведа. Впрочем, лично против преосвященного здесь никто нечего не имел: управлял монастырём не он, а аббат. Именно аббат попробовал выкроить из тела римской провинции автономное королевство, как часто получалось на распадающемся теле западной части империи или среди ирландских карликовых государств, но просчитался и получил добротный отлуп.
Потому в поклоне была, помимо показного почтения, и известная доля иронии.
— Так нету здесь Флавии Немайн, — сказал начальник порта. — Вот со вчера и нету.
В голосе его сквозило едва прикрытое злорадство, которое Теодор предпочёл смиренно не заметить.
— А где она? Я её догоню!
Начальник порта развёл руками.
— Не выйдет. Она и её соратницы ушли на дромоне испытывать какой-то новоизобретённый прибор. Великолепная сказала, что если на волне она с ним не управится — никто не справится, и надо думать дальше, а если замеры наловчатся брать обычные люди — ну, значит, нечего искать добра от добра, и нужно заказывать серию.
— А когда они вернутся?
Епископ всё ещё не терял надежды объясниться с трудноуловимой сидой.
— Вернутся через неделю, только сиды-то с ними не будет. Её с подругами и лошадьми высадят где-то на кемайском побережье, а вот где — мне, преосвященный, не доложили…
* * *
Так и повелось. Слух бежал впереди, епископ отставал на день-другой. Скоро все холмы знали: придёт Немайн, ужасная и ушастая, но бояться не надо. Достаточно проявить уважение, покормить, обеспечить ночлег и ответить на вопросы — и всё будет хорошо. Иногда она даже что-нибудь советует. Иногда это хорошая идея, иногда странная. А иногда, как в случае рыбаков-десси, славный подарок всему побережью. И тем, кто ловит, и тем, кто рыбку ест. Самый простой совет: попробовать рыбину не рассекать надвое перед солением или копчением, да и чистить не полностью, а оставлять икру и молоки.
Рыба получилась куда более нежной,