Олег Кулаков - Нукер Тамерлана

Арслану было под тридцать, а может, и того меньше. Определить на взгляд возраст коренастого обитателя прошлого представляло для Дмитрия ощутимую трудность. Они созревали рано — и умирали рано. Простодушная, но с хитринкой физиономия Арслана была обезображена шрамом, идущим через лоб. Он говорил, что его тогда крепкий шлем только и спас. А то бы давно душа отлетела к предкам, оставив на земле тело с разрубленным черепом.

Идти до палатки сотника было недолго. Арслан тенью следовал за спиной. Кстати, когда надо, он умел хранить молчание.

Перед палаткой юз-баши горел большой костер, а рядышком тлело угольями еще одно кострище, над которым жарилась на вертеле цельная баранья туша.

Юз-баши, босой, в одной нательной рубахе и штанах, сидел на толстой подстилке из нескольких слоев набивного войлока и жевал, держа в пятерне кусок мяса. Мясной сок пополам с жиром капал с толстых пальцев прямо на рубаху, оставляя потеки.

Дмитрий обогнул костер и опустился перед сотником на колени. Эту процедуру, откровенно говоря, поначалу он проделывал с трудом. Но приходилось: в чужой монастырь со своим уставом не лезут. Это, может, на Древней Руси челом били, а тут положено перед каждым прыщом на ровном месте на колени бухаться. И ничего не поделаешь: сие есть обычай, освященный дремучими и темными веками. Но вскоре Дмитрию стало смешно: к чему пыжиться, раз уж назвался шлангом?

Коленопреклоненный, он развернул на земле платок с подношением. Лишь после этого юз-баши лениво скользнул по нему глазами. И задержал взгляд на плече Дмитрия, где красовался значок десятника…

— Где ун-баши Мансур? — пролаял сотник.

— Убит, — кратко ответил Дмитрий, косясь на Арслана.

— Убили десятника, — поспешил поддакнуть тот.

— Угу, — буркнул юз-баши и махнул в воздухе куском мяса.

Дмитрий молча ожидал продолжения.

— Ты десятник? — юз-баши ткнул обломанным ногтем в плечо Дмитрия, где висел значок.

— Мансур дал, — ответил Дмитрий. — Сказал: “Ты — ун-баши”. Потом умер.

Сотник оторвал зубами кусок, не торопясь прожевал и проглотил.

— Все согласны?

— Все, — ответил за Дмитрия Арслан и ткнулся лбом в землю. За этим он и пошел вместе с Дмитрием: подтвердить, что десяток согласен принять его главенство.

“А вот этого ты хрен от меня дождешься, — подумал Дмитрий, глядя на сотника. — Лбом о землю я тебе бить не буду”.

Сотник залез пальцами в рот, вытащил застрявшую между гнилых и редких зубов жилу и выплюнул. Потом издал громкий щелчок языком. Из-за его спины вынырнул молодой нукер, поднял платок с бакшишем и с поклоном поднес сотнику. Юз-баши с задумчивым видом перебирал серебряные украшения, среди которых затесалась пара литых золотых браслетов. Наконец довольно улыбнулся и приказал нукеру:

— Убери.

Молодец унес платок в палатку. Сотник, громко сопя, жевал мясо и безмолвствовал, раздумывая. Зачем Мансур отдал значок чужаку? Воин он, спору нет, хороший. Отличный воин. Для десятника в самый раз. Но…

Желаддин еще раз взглянул на солдата, пришедшего вместе с Гулем. Все согласны… Сотник засопел и почесал ягодицу, приподняв зад над кошмой. А кто теперь присматривать за Гулем будет? Кто будет держать за него ответ перед сотником? За Гулем сам эмир велел приглядывать. Мол, когда понадобится, призову и спрошу. Он, эмир, спросит, а ему, Желаддину, у кого теперь спрашивать? Жаль Мансура, верный пес был… Верный и молчаливый. Кому поручить теперь быть соглядатаем? Послать другого…

— Хорошо, — наконец сказал сотник. — Ты — ун-баши, Гуль.

Он был не слишком доволен собственным решением: а вдруг эмир скажет, что Желаддин-бек поступил неправильно? И вместо обещанной награды получит Желаддин-бек эмирский гнев… Но по справедливости… Воин-то Гуль отменный… Кто сам не трус, тот и в других храбрость ценит. Нет, пусть будет ун-баши. Может статься, удача сама в руки летит. Эмиру же скажет, что поступил по справедливости… Да, пусть будет.

Дмитрий кивнул. Со стороны его кивок выглядел, как краткий поклон в стиле японских самураев.

Сотник остановил на нем ленивые глаза.

— Плохо кланяешься, — с затаенной угрозой сказал он.

Дмитрий приложил правую руку к сердцу и наклонил торс чуть ниже.

— Хорошо бьюсь… — произнес он.

На физиономии сотника, появилось задумчивое выражение. В вечерних сумерках смуглая, продубленная физиономия юз-баши, освещаемая неровным светом пламени костра, казалась маской, грубо вырезанной из темной древесины. Узкие раскосые глаза, плоские скулы и редкие, вислые усы только усиливали сходство. И так же, как деревянная маска, лицо сотника, казалось, не имело никакого выражения.

Дмитрий смотрел юз-баши прямо в лицо. Взгляд его был холоден и равнодушен. Никаких эмоций.

Юз-баши захохотал, раскачиваясь всем телом.

— Хорошо сказал, — похвалил он.

Дмитрий понял, что сотник расценил его ответ, как шутку. Шутка ему понравилась. Ну и ладно. Он тоже растянул губы в улыбке.

Юз-баши снова прищелкнул языком. Молодой нукер был тут как тут.

— Вина ему, — велел сотник.

Это была большая честь, что означало: Дмитрий угодил сотнику подарком. А на бакшиш полностью пошла последняя добыча Мансура вкупе кое с чем из его заначки.

Нукер нацедил из бурдюка объемистый кожаный кубок и подал Дмитрию. Он поднял кубок над головой и произнес по-русски:

— Ну что ж… Будь здоров, начальничек.

И залпом осушил кубок. Узкие глаза юз-баши сузились до щелок.

— Что ты сказал? — спросил он подозрительно.

Дмитрий слизнул языком оставшиеся капли вина с верхней губы. Понимал он лучше, чем говорил, но все равно и то и другое пока через пень-колоду.

— Мой язык… — пояснил он. — Ты воин… Умный… Сильный… Тебе спасибо.

— А-а… — понимающе протянул юз-баши и похвалил: — Хорошо сказал.

В принципе теперь можно было бы убираться восвояси, но сотник пока не собирался отпускать их с Арсланом, а самовольный уход непозволителен. Юз-баши наконец-то догрыз кусок и отбросил кость. Сыто рыгнул, выпил вина и теперь сидел, молча щурясь на Дмитрия.

— Я знаю, — после долгого молчания произнес сотник, — что ты убил солдата “синих”.

“А, вот почему задержка”, — подумал Дмитрий.

— Я купил пленницу, — сказал он. Дмитрий тщательно подбирал слова, стараясь не ошибиться. — Он продал. Потом напал. Зачем напал? Я убил его. Я прав.

— А свидетели есть? — спросил сотник.

Дмитрий поднял брови, услышав незнакомое слово.

— Тебя видели, Гуль? — растолковал сотник. — Кто скажет: “Гуль прав”?

Дмитрий снова кивнул — понял, мол.

— Был один “красный”, — сказал он. — Не знаю кто. Он видел.

— Хорошо, — уронил юз-баши. — Найди его. Я спрошу.