Юрий Валин - Запах снега

Читать молитвы оказалось не очень интересно. Лит рассмотрел пузырьки. Открыл тот, что с черным порошком, осторожно понюхал. Пахло сложно, даже приятно, но уж точно не углем.

Поужинали обильно. Ёха сбил сойку, довольно жирную по осеннему времени. По крыше шалаша шуршал дождь.

— Ну, товарищ углежог, какие планы? — Ёха укорачивал, подгонял на себя колдовскую хламиду. Иголкой работал шустро, хотя стежки и жутко криво ложились. На заднице, небось, еще хуже получилось.

— Так, вообще-то, я домой думаю двигаться. У меня работа стоит, — сказал Лит, искоса поглядывая на парня. — Я человек одинокий, мне многого не нужно. Пойду себе потихоньку.

— Правильно. Ты не бойся, я компанию навязывать не буду. Я сам одиночка.

— Так я не боюсь, — скованно сказал Лит. — Тебе вообще-то трудно без топора придется.

— Не в первый раз. Цепь есть, вместо кистеня сойдет. Завтра пращу сделаю. Я привычный.

— Можем пока вместе пройти. Тебе куда?

Ёха почесал в своем «гнезде» на голове:

— Вообще-то, мне нужно в горы. В одно симпатичное местечко на притоке Тюра. Дойду до слияния, потом вверх по течению.

— Не знаю где это, но пока дойдешь, в горах снег ляжет.

— Ничего, я туда второй год иду.

— Хм, найдешь ли?

— Найду. Я то местечко очень хорошо помню.

— Так ты уже был там?

— Ну. Только дорогу паршиво помню. Унесло. Потом еще люди добрые помогли, совсем запутали.

— Понятно. Так ты прямиком туда?

— Нет. В город придется зайти. Здесь есть такой городишко — Фурка называется. Одежду теплую раздобыть, железки кое-какие. У меня в горах дело серьезное, — Ёха улыбнулся.

Лит живо вспомнил, как парень скалился на барке, когда господина Хабора валил. Тьфу, не господина, а просто дохляка Хабора, пусть рыбы его кишки вечно по речному дну растаскивают.

— А ты сам как пойдешь? — спросил белобрысый, перекусывая нитку.

— Так вверх и пойду. Тут не заблудишься.

— Не советую. Барки, скорее всего, обратно повернули. Предупредят посты у перевоза, да и у Кэкстона про тебя будут знать. Нарвешься. Лучше спускайся по реке, да поворачивай к Тинтаджу. Выйдешь на Старую дорогу, там само пойдет. Вроде крюк немалый, а спокойнее. А здесь лес сплошной — идти трудно, да и прицепится кто. Хищный, я имею ввиду. Нет, через Тинтадж быстрее выйдет.

Лит посмотрел с уважением. Леса он не боялся, но о географии земель Ворона имел самое смутное представление. По реке сплавляться — одно дело, ногами топать по берегу — другое. Берега — они только с барки безжизненные. Да и пару дней с Ёхой пройти нетрудно.

Прожили в шалаше еще три дня. Травмы заживляли, немного грибов на дорогу подсушили. Ёха с пращей промышлял, глаз у него был меткий, — птицы и белки исправно в жаркое превращались. Тронулись в путь утром, денек выдался солнечным, хотя похолодало. Задница у Лита затянулась, главное было не плюхаться на левую половинку. Ёха тоже был в порядке, углежог его постриг-обкорнал ножом. Получился ёж белобрысый, но, по крайней мере, волосы глаза не закрывали. Ёха остался очень доволен, собрался даже побрить башку, но сообща рассудили, что перед холодами лысеть не стоит. Вооружил Лит случайного попутчика надежной дубиной-палицей. Вытесал и обработал тщательно, да еще два гвоздя в конец вбил, почти воинское вооружение получилось. Изготовили и пару цепных кистеней, но эти получились неудобные, разве что страх нагонять.

Шли вдоль реки. Продираться было трудновато. То кустарник непролазный, то болота. Иногда выручали звериные тропы. К слиянию Синелилы и Тюра вышли на шестой день.

— Ну, вот, — сказал Ёха, разглядывая широкий плес, — давай пообедаем, да рванем делом заниматься. Тебе вниз по Тюру, мне вверх. Времечко поджимает.

Хоть время и поджимало, пообедали не торопясь. Наконец, Ёха встал, подхватил свой мешок, и протянул руку:

— Счастливо, углежог. Хотя, помяни мое слово — сменишь ты занятие. Кто головы рубил, тому к дровам возвращаться интереса нет. Время сейчас не такое. Хватит холопствовать. Биться за всеобщую свободу и равноправие пора.

Лит биться за какую-то всеобщую свободу совсем не рвался, но руку осторожно пожал. В Кэкстоне ручкаться обычая не было, но обижать северянина не хотелось.

— Значит, успеха, Лит, — белобрысый закинул веревочную лямку мешка за плечо. — Может, свидимся. Здесь народу мало, дорог еще меньше. Ты уж поглядывай, кого рубишь. А то когда взъяришься, так ой-ой-ой! Ну, бывай.

Ёха решительно зашагал к ельнику.

— Эй, — окликнул Лит. Ни с того, ни с сего, захотелось сделать глупость. С ножом расставаться страсть как жаль было. Но вынул из-за голенища, протянул узкой рукоятью вперед. — Бери. А то совсем без инструмента гулять собрался.

— А ты?

— Ха, мне за глаза топора хватит.

— Это да, ты им разве что не бреешься. Только нож-то тебе тоже нужен.

— Бери. Не ломайся, небось не девка.

Ёха взял нож-рыбку, полюбовался.

— Спасибо. Вот отдарить нечем. Даже медяшки нет.

— Так это подарок. Чего за него платить?

— Обычай такой есть. Насчет оружия. Ну да ладно, вот в следующий раз встретимся, тогда отдарю.

— Брось. Просто подарок.

— Хороший подарок. Вещь. Вроде как ко дню рождения.

— Ты свой день рождения знаешь? — удивился Лит.

— Угу. Вроде как прошел уже. 14 сентября. Это месяц такой.

— Гонишь?

— Точно. Нездешний это месяц. Короткий и теплый. Ну, бывай.

Лит еще посидел у угасающего костра, глядя на ельник. Смешной, все-таки, парень Бешенный. Ну, не бешенный, а просто с придурью. Месяц сен-тябррь? Надо же такое выдумать.

Король раздраженно заглянул в бокал. Слишком серьезный разговор. Никто не пьет. Зря добрый напиток выдыхается.

— Подведем итог. В Кэкстоне у нас шесть надежных агентов. Так, мой добрый лорд Маэл?

— Их пятеро, мой король, — сконфуженно сказал глава тайной службы.

Король посмотрел на него печально. Не на своем месте Маэл. Совершенно не годится на роль паука, способного сотни нитей дергать. Права была Гиата. Но другого человека, достойного такого доверия, в королевстве попросту нет. По крайней мере, человека, не только способного разобраться в интригах и происках как врагов, так и союзников, но еще и согласного посвятить подобному мерзкому занятию всю свою жизнь. Два года назад Маэлу пришлось чуть ли не тюрьмой грозить. Все честные, все жаждут с мечом в руках, лицом к лицу с врагом встречаться. Другие со своей жадностью совладать не в силах. За горсть серебра сочтут своим долгом любой секрет продать. Третьи за столом или в объятьях любовницы язык придержать не могут. Глупость везде, покрой их лишай козлиный. Ну и королевство.