Воздушная кавалерия. Том 11 - Джек из тени
И всё это время Алексея буквально осаждали. Полтора десятка знатнейших родов Империи всеми правдами и неправдами пытались пристроить своих дочерей, племянниц и всех-всех-всех хотя бы во вторые или третьи супруги Наследника. В Петербурге шептались, что в приемной Цесаревича альбомы с портретами благородных девиц громоздились стопками до подоконников. Но Алексей держал глухую оборону. Во многом благодаря одной невидимой миру сущности с пушистым хвостом: сеть ГИС работала как швейцарский хронометр, методично выковывая из молодого Романова образ несгибаемого, жесткого, но безупречно справедливого лидера новой формации. Народная любовь росла лавиной, намертво цементируя его статус. Предстоящая свадьба затмила в умах подданных вообще всё, став главным событием десятилетия. При этом Канцелярия и ближний круг Государя хранили молчание, порождая чудовищные волны слухов — от стопроцентных выкладок дворянских аналитиков, до предсказаний ярмарочных юродивых о конце света.
Истинную бурю в благородных собраниях вызвал лишь один короткий указ: внешнее и внутреннее кольцо безопасности свадебных торжеств в Зимнем дворце возлагалось не только на Имперскую службу безопасности и жандармский Особый Корпус, но и на объединенные сводные подразделения гвардий Ростовых, Воронцовых и Строгановых.
Официальная формулировка «в связи с уникальным оперативно-тактическим опытом» вызвала у столичных снобов волну плохо скрываемого бешенства. В переводе на человеческий язык Трон открыто расписался в том, что старые рода прогнили, а волкодавы Кирилла Строганова и ветераны Воронцова знают анатомию аристократических заговоров куда лучше многих чинов. Тем более, что попытка на этом празднике жизни была ровно одна. Права на ошибку не существовало в принципе.
Поэтому ровно за семь дней до прибытия испанской делегации из парадных покоев Зимнего дворца буквально ссаными тряпками выставили абсолютно всех. Придворные лакеи, потомственные гофмаршалы, поставщики провизии, флористы и даже личные камердинеры великих князей вылетали за оцепление под свирепый лай служебных овчарок и тяжелые взгляды автоматчиков в тяжелой броне. Началась тотальная зачистка.
— Ниже бери, дубина. Там фальшпанель восемнадцатого века, — донесся голос из глубины парадной анфилады.
Матвеев, облаченный в полевую форму с закатанными по локоть рукавами, стоял посреди Георгиевского зала. В руке командира строгановской гвардии дымилась папироса — вопиющее святотатство под золочеными сводами тронного зала, на которое ни один присутствующий офицер ИСБ даже не подумал сделать замечание. Рядом с ветераном стояли трое бойцов с портативными сканерами методично просвечивали наборный паркет из ценных пород дерева.
— Командир, тут полость, — отозвался боец, присев на корточки у резного плинтуса. — Кабель, вроде как старый, но фон странный. Не то органика сушеная, не то артефактная смола.
— Вскрывай, — тут же приказал Матвеев.
— Позвольте! Это же работа Растрелли! Уникальная инкрустация карельской березой! — запричитал стоявший поодаль сухопарый седой старичок, хранитель дворцового фонда, которого держали при группе в качестве путеводителя и говорящей дворцовой энциклопедии.
Матвеев медленно повернул к нему тяжелое, иссеченное шрамами лицо. Взгляд ветерана был пуст, как дуло разряженного пулемета.
— Дедуля, если из-за твоей карельской березы на приеме Цесаревичу или испанской девчонке в затылок прилетит игла с ядом, тебя повесят прямо на этой люстре. Вместе с Растрелли твоим.
Монтировка с хрустом вошла в вековой стык. Лакированное дерево треснуло, обнажая пыльную нишу перекрытий. Через минуту на пол лег извлеченный предмет: медная трубка с полуразрушенным часовым механизмом и гравировкой времен восстания декабристов. Закладка спала здесь почти восемьдесят лет, но внутри капсулы все еще слабо мерцал ядовито-зеленый осадок боевой Пыли.
— На склад изъятого, опись за номером сорок семь, — не моргнув глазом, скомандовал Матвеев. — Двигаем к Малахитовой гостиной. Там вентиляционные шахты со времен чумы не чистили.
Параллельно с зачисткой дворцовые дворы превращались в укрепрайоны. Через арочные проезды со стороны Дворцовой площади один за другим заходили тяжелые колесные платформы Строганова. Прямо на брусчатку манипуляторы сгружали четыре массивных бронированных модуля — оперативно-тактические узлы управления.
Один центральный модуль встал в Большом дворе, три малых разместили недалеко от внутренних въездов со стороны Адмиралтейства и Эрмитажа. Внутри независимые пылевые генераторы, автономная фильтрация воздуха и серверные стойки с закрытой архитектурой, подключенные напрямую к центральному вычислительному комплексу Ореховской верфи и параллельно выведенные на Литейный проспект, в цитадель ИСБ.
Кирилл Строганов стоял на галерее второго этажа, опершись ладонями на перила из белого мрамора, и наблюдал за тем, как по парадной лестнице тянут толстые жгуты экранированных кабелей. На графе был простой серый китель без знаков различия, удобные армейские брюки и неизменная трость в руках.
— Фиксирую семьдесят два скрытых микрофона в радиусе ста метров, установленных за последние сорок лет, — лениво прозвучал в сознании знакомый девичий голос.
Перед внутренним взором Кирилла развернулась трехмерная схема Зимнего. Алиса в интерфейсе Консоли предстала в образе военного инспектора: черная каска с прорезями для пушистых ушек съехала набекрень, а в лапке мерцал голографический планшет с бесконечными красными метками.
— Тридцать четыре принадлежат ИСБ, остальные — неизвестным.
— Выдирай с корнем, — мысленно отозвался Кирилл. — Всё, что не имеет обозначений ИСБ, идет под списание и в топку.
— Слушаюсь, мой параноидальный командир! — Алиса лихо отдала честь и тут же скривилась: — Кстати, по вентиляции, вооон там, медленно ползет Пыль. Видимо, какая-то крыса надеялась распылить паралитический коктейль во время первого тоста. Состав примитивный, уровень гимназического кружка террористов, но легкие выплюнуть хватит. Направляю туда звено микро-дронов на перехват.
Тяжелые шаги за спиной заставили Строганова оторваться от интерфейса.
К перилам подошел майор ИСБ Волков. Особист выглядел непривычно помятым: воротник форменного мундира был расстегнут, под глазами залегли тени от трех суток без сна, но в руке неизменно дымился стакан с дорогим чаем.
— Ну и свинарник вы развели в государевом доме, граф, — хрипло произнес Волков, глядя вниз, где двое гвардейцев Ростовых протаскивали мимо статуи Венеры сварочный аппарат. — Хранитель древностей только что пытался утопиться в Неве. Жандармы еле выловили. Кричит, что вы осквернили память предков тем, что просверлили дубовые двери в покои императрицы под оптоволоконные датчики движения.
— Переживет, — сухо ответил Кирилл. — Память предков — штука хорошая, пока в нее не закладывают два кило взрывчатки с радиовзрывателем. Как обстановка на внешнем кольце?
Волков сделал глоток и достал из кармана блокнот:
— С утра перехвачено четыре курьера. Два от австрийцев, один от так называемых «черногорских патриотов» и один… самый занятный. Вез письмо лично Цесаревичу от княжны Оболенской. Девица слезно умоляла о тайной аудиенции за час до венчания, намекая на «страшную тайну испанского