Воздушная кавалерия. Том 11 - Джек из тени
Гости прибывали непрерывным потоком, и каждый следующий лимузин пытался растоптать своим великолепием предыдущий.
Венецианские послы сменялись лощеными дипломатами из Берлина; австрийские эрцгерцоги, сверкая белыми мундирами и массивными золотыми цепями ордена Золотого Руна, брезгливо косились на представителей Североамериканских Соединенных Штатов в строгих черных фраках. Но истинный монарший вес мероприятие обрело тогда, когда церемониймейстер у входа в зал едва не сорвал голос, объявляя прибытие испанской делегации.
Гранды королевства шли клином. Черные камзолы в старом стиле, расшитые тяжелым серебром, родовые клинки в ножнах из крокодиловой кожи. Но не надменные гранды заставили притихнуть шепчущуюся толпу русских сановников.
В зал шагнул сам король Альфонсо.
Появление царствующего монарха стало громоподобным сюрпризом даже для опытных дипломатов. По канонам европейской политики правители редко покидали пределы своих столиц ради бракосочетаний детей — протокол предписывал отправлять послов, в крайнем случае, кого-то из семьи. За королем следовали двое его младших сыновей — инфанты Фернандо и Гонсало, подтянутые юноши в парадных морских мундирах, держащие руки на эфесах парадных шпаг. Старший же, наследный принц, остался в Мадриде — железной рукой удерживать престол, пока отец находился в гостях.
Лишь считаные единицы в этом зале знали подлинную причину, по которой старый король рискнул пересечь континент. Кровь убитых дворян в закрытых резиденциях и тайных особняках Мадрида начала остывать буквально недели три назад. Пакет документов, который Цесаревич Алексей передал Триане, испанская корона разыграла как по нотам. Без колебаний, без жалости и без оглядки на лицемерное международное право. Несколько влиятельнейших фамилий королевства просто перестали существовать в течение сорока восьми часов — одни «скоропостижно скончались от апоплексического удара», другие были заблокированы в фамильных замках верными полками. А дальше все покатилось по наклонной в течение многих месяцев. Колеблющиеся мгновенно вспомнили о священном долге перед правящей семьей, а преданные роды получили конфискованные верфи и рудники.
И теперь этот сухой, жилистый старик в строгом адмиральском мундире без лишней мишуры, опираясь на простую эбеновую трость, неспешно шел по русскому паркету. На его обветренном, дубленом южным солнцем лице блуждала мягкая, почти благостная улыбка любящего отца, но цепкие глаза оставались взглядом матерого, хладнокровного убийцы. Бета-Кинетик, лично рубивший мятежников в колониальных стычках, Альфонсо впитывал каждую деталь окружающего пространства, как богатства, так и предпринятых мер безопасности.
И то, что он видел, ему явно нравилось.
Император Николай Александрович материализовался в зале словно из воздуха — в своей излюбленной манере, без громогласных фанфар и топота взвода гвардейцев. Просто отделился от группы генералов у одной из колонн, сделав шаг навстречу высокому гостю.
Оба монарха с безупречной синхронностью раскинули руки и крепко, по-медвежьи обнялись под сотнями объективов прессы, ведущей прямую трансляцию в сеть ГИС. Картинка монаршего единения двух континентальных империй транслировалась сейчас от Лондона до Токио, заставляя многих нервно пить валерьянку.
Разомкнув объятия, государи медленно пошли вдоль зала. Со стороны их неспешный шаг казался праздной прогулкой двух уставших пожилых джентльменов. Они негромко переговаривались, жестикулировали, но обсуждали они отнюдь не погоду или прелести пенсионного пчеловодства. Речь шла о вещах куда более приземленных: куда сплавить из столиц очередных венценосных бездельников с громкими фамилиями, чтобы не путались под ногами, как перераспределить квоты на аргентинскую говядину и по какой цене впарить соседям-островитянам партию уральского броневого проката под видом колониальных поставок.
Но даже в центре этого дипломатического кружева испанский король не терял концентрации. Его чутье работало без сбоев. Проходя мимо одной из боковых арок, Альфонсо внезапно замедлил шаг. Его колючий взгляд выцепил из пестрой толпы одинокую фигуру в черном костюме, стоящую у окна.
Николай Александрович проследил за направлением взгляда монарха, тихо усмехнулся в усы и плавно, едва заметным движением плеча скорректировал общий маршрут.
— Позвольте представить вам, — негромко произнес русский государь, когда они поравнялись с аркой. — Граф Кирилл Андреевич Строганов. Наш Имперский Аудитор. Тот самый человек, чьи заводы не дают спать британскому Адмиралтейству.
Кирилл сделал шаг вперед из полутени колонны, плавно и четко склонил голову в глубоком, но лишенном холопства поклоне:
— Ваше Величество. Это честь для меня!
Альфонсо не стал протягивать руку для формального поцелуя перстня. Вместо этого старый испанец внимательно, с почти осязаемым физическим давлением оглядел Строганова с головы до ног. Его аура Кинетика на миг коснулось Кирилла — легкое, как дыхание морского бриза, но плотное, словно раскаленная проволока. Наткнувшись на абсолютно мертвое, отзеркаливающее спокойствие встречного щита, который по силе не уступал испанцу, король удовлетворенно хмыкнул.
— Наслышан, граф. Чрезвычайно наслышан, — голос короля звучал глухо, с легким кастильским рокотом. Взгляд монарха скользнул к груди Строганова. — И весьма впечатлен. В том числе тем парюром из пылевых кристаллов и белого платины, который ваш Цесаревич преподнес моей Триане месяц назад. Ювелирная работа потрясающей тонкости.
— Рад слышать это, — отозвался Кирилл, не отводя взгляда. — Но отчего вы решили, что авторство принадлежит именно моим мастерским? Алексей Николаевич вполне мог заказать комплект у Фаберже или в парижских домах.
Король по-отечески, с лукавым прищуром усмехнулся и кончиком пальца в перчатке указал на левый лацкан кителя Кирилла:
— Пылевое крыло, граф. Обработка металла и структура стабилизированной Пыли в огранке. Слишком характерный почерк. Я в далекой молодости, знаете ли, тоже баловался созданием изящных безделушек, когда осаждал неприступные крепости благородных дам в Севилье. Руку мастера, вкладывающего в камень собственную волю, видно сразу.
Альфонсо чуть сместил корпус, заглядывая за правое плечо Строганова. Там, сохраняя безупречную дистанцию субординации, стояли обе графини. Елена — прямая, словно клинок толедской стали, в строгом сапфировом бархате; рядом — Наталья, чье изумрудное платье подчеркивало дерзкую грацию. На груди у обеих мерцали точно такие же стилизованные крылья из чистейшей Пыли, выполненные в индивидуальном, тяжелом и невероятно дорогом стиле.
— И прекрасные модели для демонстрации ваших успехов, — одобрительно кивнул король, отвесив дамам короткий поклон, на который обе женщины ответили безукоризненными реверансами.
Затем лицо испанского монарха мгновенно утратило всякую сентиментальность.
Альфонсо едва заметно шевельнул пальцами левой руки. Воздух в радиусе двух шагов вокруг трех мужчин мгновенно сгустился, превратившись в упругий купол. Звуки оркестра, шум сотен голосов и шуршание тканей, все отрезало напрочь, словно захлопнулась трехметровая дубовая дверь склепа. Классический, филигранно выставленный акустический купол Бета-ранга.
— Но еще больше мне понравилась ваша другая работа, граф, — тихо, понизив голос на октаву, произнес король. От добродушного дедушки не осталось и следа; перед Кириллом стоял правитель, только что утопивший в крови половину собственной аристократии. — Уж