Чужое лицо - Владимир Георгиевич Босин

— Лёша, ты поможешь мне? — Литягина переоделась в легкое трико и свободную майку. В таком виде она почти не отличается от своих студенток.

— Конечно, кого нужно прикончить?

— Пока никого, просто побудь рядом со мной. Пока девчонки будут заходить группами, надо подежурить у входа. Ты же видел этих местных парней, как бы не припёрлись в баню. А мне ужас как не нужны проблемы.

— Ух ты, какое доверию. Постараюсь оправдать и всё такое. А мне оружие дадут?

Женщина с улыбкой смотрит на меня, — дадут, там всё дадут. Пошли в автобус.

А когда мы устроились на жёстких сидениях, я разумеется рядом с начальством, та медленно вытянула ноги и тихо произнесла, — устала, так хочется помыться и лечь с книжкой в тёплую кроватку.

Это было произнесено так обыденно, будто именно так преподаватель и должен общаться со своим студентом. Но именно эта фраза заставила меня закрыть рот и чуть не сорвавшаяся со рта шутка там и осталась. Женщина прикрыла глаза, я её рука чисто случайно коснулась моего колена. Сзади народ шумел в предвкушении помывки, а я будто охранял чуткий сон соседки.

Банный комплекс представлял из себя обычное приземистое здание из красного кирпича с надписью «Баня» над входом. Внутри нас встретила пожилая женщина и вестибюль наполнился девичьими голосами.

— Первая десятка заходите внутрь, остальные готовьтесь.

И опять мы остались с Литягиной одни, Славик побежал в местный универмаг купить всякие сладости, а мы вдвоём остались бдить и охранять.

Наша со Славкой очередь подошла лишь через час, когда помылась и вторая группа во главе с преподавательницей. Нам выделили двадцать минут, или в лагерь пойдём пешком.

— А езжайте сейчас, — обрадовал я девчонок, — мы сами доберёмся.

Видимо я уже добился некоего авторитета, потому что мне разрешили это сделать и девчонки побежали к автобусу.

Зато мы всласть напарились. В моечной отдраили кожу, так что она аж заскрипела. А потом в два захода посетили парную.

Но главный замысел был не в этом. Просто наивный Славик накупил в универмаге одни лишь сладости в виде печенья и карамелек. А вот мне нужно прикупить кое-что ещё. В первую очередь взял пару простых маек и тёплые носки. Затем по просьбе Литягиной купил ей зубную щётку и тюбик зубной пасты, эту просьбу она успела шепнуть мне перед посадкой в автобус.

В продовольственном отделе мне также продали две бутылки русской водки — Славику два часа назад не дали, больно тот молодо выглядит. А затем к списку покупок добавил с десяток рыбных и мясных консервов. Подумав, попросил ещё бутылку красного болгарского вина и кулёк конфет «Буревестник».

Да, всё конечно прекрасно, но до лагеря тащиться километра четыре, а рюкзак получился весьма увесистый. Поэтому когда показались наши бараки я уже еле волочил ноги и ломила спина от тяжеленного рюкзака, набитого консервами. Но, главное на ужин мы успели, прямо к самому концу.

Вот оказываются как сейчас можно завоевать благосклонность женщины. Просто перед отбоем я нашёл Светлану и вручал её холщовую сумку.

— Купил? Спасибо, а что там ещё такое?

Ну да, я уже на свой страх и риск дополнительно купил вино и шоколадные конфеты. Ну а что, я взял с собой на сельхозработы на всякий случай стольник, а тратить его негде. Вот и вручил понравившейся женщине презент. А теперь та смотрит на меня так серьёзно, наверное начнёт строить обнаглевшего студента. Поэтому я и брякнул первое, что пришло в голову.

— Да вот решил Вас побаловать. Посидите с коллегами, отметите выходной день.

— Да, и ты всем делаешь такие подарки?

Я тон не принял, ответил серьёзно, — нет, не всем.

В ответ женщина решительно забрала у меня сумку и окинув подозрительным взглядом потащила добычу к себе в берлогу.

В воскресенье после завтрака студентов нашего отделения живописи собрали на плацу:

— Сегодня работаем на этюдах. Краски не берём, только карандаши, можно взять акварель. Через десять минут выходим, сбор у столовой.

Так мы впервые в таком солидном составе выбрались на плэнер. Некоторые девчонки тащили этюдники в деревянных ящиках. Очень удобная вещь оказалась. Дело в том, что рисовать можно стоя и сидя на чём-то удобном, но развалясь на земле это делать решительно невозможно. Вот мы по пути и начали подбирать себе сидушки. Лучше всего найти целый деревянный ящик. На худой случай можно использовать ведра, в которых собирали картошку. Но они низкие и рисовать неудобно. А вот старые этюдники имели выдвижную металлическую или деревянную ножку. Нижний край этюдника упирался в землю, а верхний рисующий придерживал ремнём через плечо. Это позволяло работать стоя без мольберта.

— Ребята, не садитесь рядом. Каждый должен найти свой мотив. Не рисуйте просто дом или дерево, пусть это будет композиция. И ещё, обратите внимание на свет.

Немолодая преподавательница с нашего отделения видимо не впервые приводит именно сюда студентов. Тут имеются старый заброшенный сад и остатки небольших зданий. Она сказала, что ещё в войну здесь сушили овощи и фрукты для фронта. Так что лично я выбрал угол такого здания, на котором даже сохранилась лепка в стиле сталинского ампира. Рядом стоит старая берёза, вот и будет композиция. Утреннее солнце позолотило угол здания, а длинная тень от дерева делит пятачок перед ним приблизительно пополам. И всё это на фоне синеватой дымки, которая смягчает вид на рощу.

Мне повезло найти старый, но крепкий деревянный ящик, на который я и приземлился. Прикрепив лист на планшет этюдника ещё раз окинул взглядом картинку. Затем достал мягкий карандаш и несколькими лёгкими линиями наметил саму композицию. Линия горизонта, силуэт здания, светлое пятно дерева и тропинка, уходящая в поле. Никаких подробностей — только крупные формы.

Удовлетворённо прищурился и достал из кармашка рюкзака небольшую коробку с акварельными красками. Рядом поставил жестяную баночку с водой и осторожно смочил кисть. Коснувшись сначала жёлтой, потом охристой кюветы, развёл краску на крышке коробки до прозрачного тёплого фона.

Первый мазок лёг на небо — лёгкий, почти невесомый. Затем появились золотистые пятна осенней листвы, холодноватые серо-голубые тени и приглушенные коричневые оттенки старых брёвен. Работал как учили — от общего к частному, не выписывая каждую деталь или каждый листик.

Иногда отходил на шаг и