Фантастика 2026-188 - Харальд Хорф

— Лоцман, боцман, кацман… Нет, я не еврей.

— Не вижу ничего зазорного в еврействе. Но в Смоленске нахожусь первый раз, говорят, здесь самый большой ювелирный завод в СССР. А где ювелиры, там и евреи. По крайней мере, у нас в Москве.

О, эту тему Леонид мог развить подробно, за истёкшую неделю узнал о драгоценных камнях для ювелирки больше, чем за всю предыдущую жизнь. Заодно объяснил бы, что алмазообрабатывающее предприятие не выпускает ювелирку, а только бриллианты, то есть по сути сырьё для производства всяких колечек-серёжек. Но чисто рефлекторно отвернул в другую сторону.

— Я тоже из Москвы. В командировке. Вот, завис с товарищами на выходные, чтоб завершить скучную бумажную работу и быстрее вернуться.

Они как раз повернули на лестницу и начали спускаться, для беседы не слишком удобно. В ресторане Леонид сразу увидел Мамедова и Карапетяна, двое других оперов не пришли.

— Вот и мои товарищи. С удовольствием побыл бы с вами наедине, Наталья, но неудобно перед ними. Разделите компанию из трёх мужчин?

Она на секунду остановилась. Оценивающе глянула, поправив очки. Леонид по-своему истолковал паузу и аккуратно ввернул:

— Они — женатые. Но в командировке все холостые. Один я не женат вообще.

— Я не ханжа, но с семейными предпочитаю не начинать, даже просто садясь за стол или играя в лёгкий флирт. Не хочу неприятностей ни себе, ни им.

Отметив, что котировки его акций повышаются, Леонид подвёл Наталью к кавказцам.

— Знакомьтесь. Наталья из Москвы. Очаровательна и умна. Это ровно всё, что я о ней знаю. Самвел, Таги. Меня, если забыли, зовут Леонидом.

Повинуясь приглашающему жесту Самвела, она опустилась на стул и заметила:

— Не забыла. В вашу честь назвали спартанского царя.

— Вот… Я знал, что выгляжу старым… Но что больше 2 тысяч лет и кажусь старше 300 спартанцев? Такое впервые.

— По крайней мере, вы оба продемонстрировали знание античной истории, Леонид-джан и Наталья-джан, — рассмеялся Самвел. — Я, хоть убей, не вспомню из учебника истории, когда правил царь Леонид. Вы, Наташа, преподаёте историю?

— Литературу. История спартанцев обросла столькими литературными легендами… Но то — в прошлом. Сейчас служу в гороно.

— Она о наших детях заботится, а мы её голодом морим? — делано расстроился Таги. — Официант!

Заказали две свиные отбивные, Мамедов — говяжий гуляш, Наталья ограничилась мясным салатом и попросила бокал белого сухого вина. Опера открыли бутылку водки, налили Леониду, он чуть прикасался губами, растянув рюмку надолго.

— А чем вы занимаетесь, мужчины? — однажды ввернула дама, прервав их ниочёмные застольные разговоры.

— Леонид, подобно спартанскому царю, работает героем. Простым, советским, скромным. В сентябре сексуального маньяка поймал, тут же — в Смоленске. Злодей трёх женщин изнасиловал и убил, хотел четвёртую… А Лёня отстрелил ему яйца!

Наталья впервые улыбнулась самым краешком рта.

— Замечательная история, Самвел, жаль, что только сказка. Но я рада, что вы поддерживаете товарища. Лёня, а на самом деле?

— На самом деле — и правда, что не правда… Ох, мало выпил, язык заплетается. В общем… Тот гад занимался боксом, чемпион области в тяжёлом весе. Пока я распинался «предъявите документы, гражданин», вырубил меня с первого удара и принялся пинать ногами. Пришёл я в сознанку, валяясь на земле, мало что соображал и просто бабахнул вверх, в его сторону. Попал в промежность, пуля прошла насквозь и застряла в брюшной полости. Лежит, ножками дрыгает. Больно, наверно. Мне тоже больно — хоть святых выноси, паскудник мне ребро сломал. Ну, я ему: «пройдёмте, гражданин». Наручники одел. А сам вздохнуть боюсь — вдруг ребро лёгкие проткнёт. Наверно, до конца года суд состоится. Или в январе.

— Расстреляют, — уверенно и спокойно закруглил историю Самвел. — Три оконченных эпизода и одно покушение — с головой на вышку хватит. А ты молодец, Лёня. Стольких смоленских женщин спас. Урод бы до сих пор резвился и убивал по одной каждые два-три месяца. Профессионал!

— Какое там… Оказался один на один с преступником, хоть должен был голову включить, ещё когда кинулся за ним в погоню, кого угодно из оперов мог прихватить у УВД, где всё началось, нет, сам из себя — Чапаев… С пистолетом пошёл на безоружного и чуть сам не погиб, и женщина бы погибла, четвёртая, которую он умыкнул. Потом всё равно полтора месяца провалялся на бюллетне, пока рёбра не срослись. Бестолочь, а не герой, и профессионал из меня на тройку с минусом, не смотрите на меня с укором, Наталья.

— Нет, вы серьёзно?

— Ага. Вы подумали, что попали в компанию шутников-идиотов и благоразумно продумываете, как вежливо смыться? — предположил Леонид. — Служебное удостоверение предъявлять не буду, но объясню, почему не могу снять пиджак, — он откинул левую полу пиджака, показав рукоять пистолета. — В номере сейфа нет, оставить не имею права. Потому почти не пью. Пьяный с «макаровым» — не самое лучшее, что вы заслуживаете в пятницу вечером.

— Не лучшее, верно… Вы — милиционер?

— Мы — милиционеры, — признал Самвел. — Лёня-джан из Прокуратуры СССР, это гораздо круче. И свободен, у него даже девушки нет, не понимаю — почему.

Тут включился оркестр, и сразу последовали «мелодии и ритмы зарубежной эстрады». «Битлз» или «Роллинг Стоунз» были немыслимы даже в ресторане областного города, музыканты вокально-инструментального ансамбля выбрали идеологически правильного исполнителя из братской социалистической Польши — Северина Краевского, чтобы перепеть его главный хит Nie spoczniemy («Не успокоимся»). Произношение у местных лабухов было отвратительное, МИД Польской Народной Республики вправе заявить протест, но Леонид всё же разобрал слова. Тем более — много раз слышал эту песню в другой жизни.

Nie spoczniemy, nim dojdziemy,

Nim zajdziemy w siodmy las,

Wiec po drodze, wiec po drodze

Zaspiewajmy jeszcze raz!

(Не успокоимся, пока не дойдём, пока не зайдём в седьмой лес, так по дороге, так по дороге запоём ещё раз!)

— Мужики… И дама. Наташа, вы поймёте меня. Песня ровно про нас с товарищами. За одной командировкой — другая, за синей далью — другая даль. Чуть в Смоленске коньки не отбросил, потом Тверь, где полуживую девчонку чудом вытащил из подвала, где беднягу бросили умирать, а её насильник пытался стрелять в нас из ружья, и вот снова Смоленск… Czy warto bylo kochac nas? Стоило ли нас любить? А пофиг! Мы делаем своё дело и спасаем людей, нравится это кому-то или нет.

Он залпом забросил в себя остатки водки из рюмки, не дожидаясь цветастого армянского тоста.

— Ого! — удивился Таги. — Ты польский понимаешь?

— Я родился