Доброе имя - Наиль Эдуардович Выборнов

— Самое узкое место в твоем плане — это все еще захват киллера, — осадил меня Марч.

— Тут тебе остается только довериться мне, — улыбнулся я.

Марч покачал головой, улыбнулся в ответ и сказал:

— Что ж… удача любит смелых.

Он поднялся из-за стола и добавил:

— И я очень надеюсь, что ты действительно окажешься ею обласкан в ночь на эту пятницу.

— Я тоже, Холланд, — ответил я. — Я тоже.

Марч уехал, оставив мне папку — заявил, что у него есть свой экземпляр этих данных. А я остался наедине с единственной мыслью — кажется, я все же делаю все правильно.

Не знаю почему, но у меня было такое ощущение, что я живу последний день. Вот подошел срок, и все на этом. Тем более, что я знал, что ночью с завтра на послезавтра меня приедут убивать, и далеко не факт, что у них это не получится — все-таки если среди них там есть хотя бы один рейнджер, это само по себе о многом говорило. Я, правда, тоже рейнджер, но их-то двое, в конце концов. Ладно хоть не все вчетвером припрутся.

И проснулся я с мыслью, как провести свой возможно последний день. Сперва я убрался в трейлере — не знаю зачем, потом посидел немного, посмотрел телевизор. Но тупить в свой последний день в ситкомы мне не хотелось совершенно. Да и время текло медленно, особенно если учесть, что встал я без всякого будильника в шесть часов утра.

Вариантов особо не было. Касселс был на работе, Сару я отправил в Глендейл вместе с Рэмбо, с Владимиром поиграть не получилось бы при всем желании. Заниматься с оружием тоже уже не тянуло — я отработал все до автоматизма и понял, что сделал в принципе все, что мог.

Поэтому решил поехать в качалку. Возможно, это было глупым решением, но качалка должна была помочь разрядить накопившееся напряжение. Так что я сел в «Шеветт», завел его и поехал в сторону Венеции. Не тем маршрутом, как обычно, кружными путями, на случай, если за мной уже следили. Впрочем, слежки никакой я не заметил.

Добрался до зала, отправился внутрь, переоделся, и когда вышел, обнаружил Коломбо, который разминался у скамьи для жима. Завидев меня, он поднял руку в приветственном жесте, я отправился к нему, и мы обменялись рукопожатиями.

— Ну что, позанимаемся? — спросил он.

— А давай, — ответил я.

Мы оба размялись — благо он только приехал — а потом принялись за тренировку. Несколько раз он поправлял мою технику, причем на совсем базовых упражнениях, а потом осмотрел внимательно и сказал:

— Майк, ты чего такой?

— Какой? — спросил я.

— Да как будто лом проглотил, — ответил он. — Да еще и косячишь постоянно. Я ведь сам тебе руки ставил, и ты делал все правильно, а теперь как новичок снова. Что случилось-то?

Я мысленно выругался — надо же, заметил. Но в голове у меня действительно не техника упражнений была сейчас, а то, что должно случиться завтрашним вечером. Как бы я ни пытался бравировать сам перед собой, я, к счастью или к сожалению, все равно оставался живым человеком, и совсем избавиться от нервозности не выходило. Так что я в действительности занимался достаточно небрежно.

Я посмотрел на Коломбо, подумал, стоит ли ему говорить. А потом все-таки не выдержал и сказал:

— На работе проблемы. Немного поссорился с не самыми приятными людьми, теперь жду, что они предпримут в ответ. Нервничаю.

Коломбо нахмурился, осмотрел меня с головы до ног, хмыкнул, а потом неожиданно серьезно проговорил:

— Поссорился, значит. И что, реально плохие люди?

— Да, — только и оставалось кивнуть мне. — Честно говоря, хуже некуда.

— Ну так в чем проблема? — он вдруг пожал плечами. — Давай я сейчас поговорю с парнями, соберемся, поедем все вместе, да наваляем им как следует.

Я на секунду замер, не сразу поняв — шутит он или говорит серьезно. Но судя по выражению его лица, он был абсолютно серьезен. И был вот так вот готов за меня вписаться, да еще и впрячь других парней из зала. Правда, как будто он подумал, что я с соседями поссорился или что-то такое, а не киллеры за мной придут.

Впрочем, даже если я ему про киллеров скажу, то что тогда? Он ведь мне только в полицию может посоветовать обратиться, а я как бы сам — полицейский. И мне к этому делу привлекать никого нельзя — слишком много завязано на том, что я их встречу один. В противном случае операция сорваться может.

Но толпа качков мне не поможет тем более. Поэтому я решил перевести тему.

— Франко, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал благодарно. — Спасибо, конечно, но ты же профессиональный спортсмен. У тебя контракты, соревнования. Ты не можешь просто взять и поехать драться непонятно с кем.

— Почему не могу? — искренне удивился он. — У меня есть руки, и как видишь, они заканчиваются кулаками. И друзья есть, которые тоже не хилые ребята. Мы за своего кого угодно порвем.

— За своего? — удивился я.

Коломбо посмотрел на меня так, будто я сказал что-то откровенно глупое и покачал головой.

— Майк, мы вместе уже сколько тренируемся, месяца три? — серьезно сказал он. — Ты меня подстраховывал, я тебя подстраховывал. Мы разговаривали, ты рассказывал про свою жизнь, я про свою, я тебя с Арнольдом познакомил в конце концов, так что это уже много значит.

— Спасибо, — кивнул я. — Но на самом деле я думаю, что разберусь. У меня план есть, и никого втягивать я не хочу.

— План — это хорошо, — согласился Коломбо, но по его лицу было понятно, что отставать от меня он не собирается. — Но знаешь, что я тебе скажу? Мы все — настоящие мужики, и ты — настоящий мужик. А настоящие мужики всегда подставляют друг другу плечо, когда нужно. Не потому что обязаны, а потому что так правильно. Вот смотри — если бы у меня проблемы были, скажем, с соседями конфликт случился, ты бы что сделал? Отвернулся и сказал бы, что это не твое дело?

Я покачал головой. В такой ситуации я действительно не отвернулся бы, а помог ему,