Микробиолог. Спасти Ленинград. - Валерий Александрович Гуров

— И критику!..

— За критику тебе отдельное спасибо.

— Что-что? — этого он явно не ожидал.

— Я говорю — спасибо, что ты нашёл в плане места, которые можно улучшить. Именно для этого мы и собирались.

— Вот именно! Слабые места! Которые весь план твой погубят!..

— Хорошо, — сказал я. — Тогда — второй раз тебе говорю — что ты сам предлагаешь? Сидеть и ничего не делать?.. Или тебе неизвестно, что на Луге уже окопы копают?.. Что там уже немцу бой дать готовятся?.. Предлагаешь сидеть сиднем, ничего не делать, и считать, что начальству виднее? Да какой же ты после этого комсомолец⁈

— Ничего я не предлагаю —

— Оно и видно, — ехидно вставил я.

— Да погоди ты!.. Я против кустарщины, Александр, понимаешь? Сказал ведь уже — оборудование старое, нуждается в тщательной проверке, в модернизации, в наладке, как всё соберём!.. Большая работа, а ты предлагаешь разбрасываться!.. Какая-то артель «Напрасный труд», честное слово!.. Совсем не так надо!.. — он бросил быстрый взгляд на Ленку.

Та втянула голову в плечи.

— Хорошо, тогда давай, «как надо».

— Нужна опытная установка, на нормальном оборудовании. У нас тоже часть Академии эвакуируют, аппаратура освобождается. Построить нормальную технологическую схему, от подготовки сырья до брикетирования дрожжей и их отгрузки. Так мы отработаем процесс, сможем понять, где узкие места, поправить всё, и уж потом… Ты вот знаешь, к примеру, какое сырьё тебе повезут?

— Знаю, самое разное.

— И что ты с ним будешь делать?

— На завтрак кушать, Пётр. Не задавай глупых вопросов.

— Ага, то есть горбыль, обрезки досок и крупную щепу там и будешь в свой автоклав целиком запихивать? А потом сверху попрыгаешь, если закрываться не будет?

— Для этого измельчители есть. Любую пилораму приспособить можно, обрезки и горбыли в опилки перерабатывать. И вот потому я тебя попрошу —

— Я же сказал — не надо мною командовать!..

И тут вмешалась Лена.

— Хватит, мальчики!

Пётр тут же замолчал, хотя видно было, что слова из него прямо-таки рвутся наружу.

— Петь, — сказала Ленка, — Саша прав. Никто никого никакими начальниками не назначал, не злись так. Мы сами на всё согласились.

Шорников дёрнул плечом.

— Я не об этом, Лена.

— Нет, Петя. Ты именно об этом.

Он быстро взглянул на неё — и я заметил, как лицо его мгновенно изменилось, совсем немного, но мне хватило.

Критика, аппараты, гидролиз, оборудование — всё это было настоящим. Пётр действительно считал, что я тороплюсь, упрощаю и лезу руководить людьми, не имея ни опыта, ни права — да ещё и будучи хоть и немного, а младше него.

Но сейчас для него важно было совсем другое — что Лена встала на мою сторону, и с этим он смириться не мог, вот и весь секрет.

— Хорошо, — сказал Шорников, закрыл папку и встал. — Коль так, разбирайтесь сами.

— Пётр! — Лена так и вскинулась. — Прекрати! Не глупи и не…

Прежде, чем она выпалила ещё что-то горячее и необдуманное, я поднял руку.

— Пётр, садись. Не стоит так горячиться. Ты во многом прав.

Шорников аж рот раскрыл — решил, наверное, что я буду спорить изо всех сил.

— Опытная установка — это отличная идея. Только не на самом лучшем оборудовании, а на самом рядовом, какое мы реально сможем заполучить в нужных количествах. На ней отработаем весь процесс, посчитаем выходы, расход сырья, кислоты, пара, проверим оборудование, измельчение, безопасность. Всё, о чём ты говорил. И вот этим-то делом ты и займёшься, у вас в Лесотехничке должно всего хватить, тем более что и её эвакуируют.

Несколько секунд Шорников молча глядел на меня.

— Ты опять? Опять мной командуешь⁈..

— Заладила сорока Якова одно про всякого. Я не командую, а предлагаю тебе заняться тем, что ты сам считаешь необходимым.

Пётр замолчал, задумался, недовольно фыркнул.

— Это не одно и то же, — выдавил напоследок.

— Петя, что ты вообще несёшь? — Лена встала, упирая руки в бока. — И я всё равно не понимаю, чего ты так сердишься?

Ну да, не понимает, усмехнулся я про себя. Так трудно догадаться…

— Я не сержусь!.. Я просто говорю —

— Что же именно ты говоришь? Кто лучше тебя опытную линию организует? Мы с Сашей?

Шорникова от этого «мы» аж передёрнуло. Да, парень, угораздило ж тебя этак влюбиться…

— Только ты, Петя. Поэтому не дуйся, а давай говорить о деле, — Ленка уселась обратно.

— Хорошо, — сказал Шорников уже гораздо спокойнее. — Допустим. Но я ничего тебе не обещаю.

— Что значит «не обещаю»? — я поднял бровь. — Не хочешь, Пётр — не надо. Тебя тут никто не держит. Это не задание обкома партии, это всё сугубо добровольно. Поэтому, если хочешь обижаться и капризничать — делай это в каком-нибудь другом месте, ладно?

— Ничего я не капризничаю! — покраснел Шорников. — И не отказываюсь!.. Вот увидите, я всё сделаю!.. И докажу!..

— Непременно докажешь, — сказал я. — Я на тебя рассчитываю.

— И, если выяснится, что вся твоя затея бессмысленна, я так прямо и скажу!..

— Именно поэтому ты мне и нужен, — перебил я его излияния.

Шорников сразу замолчал.

— Что ты имеешь в виду?..

— Я сказал: именно поэтому ты и нужен в этом деле. Мне совершенно ни к чему люди, которые будут соглашаться со всем подряд. В любом проекте нужны штатные критики, люди, которые лучше других замечают слабые места.

— Хорошо, — повторил Пётр, и на сей раз без раздражения. Ну, почти без.

Он захлопнул папку, поднялся.

— Позвоню, как только что-нибудь найду.

— Договорились, — и я протянул ему руку.

Шорников ответил крепким пожатием, повернулся к Лене.

— Ты сегодня вечером… — начал он и вдруг осёкся.

Ленка закусила губу и, кажется, готова была провалиться сквозь землю.

Ну, разумеется; ладно, пусть говорят. Я встал и направился к дверям.

— Пойду дрожжи свои проверю.

— Саша! — подозрительно окликнула Лена.

— Что «Саша»? Я культуры засеял, пойду посмотрю, есть ли рост уже.

Особого роста там