Фантастика 2026-188 - Харальд Хорф

— А японский кассетный диктофон Карапетяна мадам Вершинина не включила. Говорит — нажала не ту кнопку. Женщина… Или специально, — Громов ковырнул остывшие останки котлеты. — Зато один из оперов слышал, как она истошно кричала: стреляйте, у него пистолет! Как будто знала, что наша команда — чемпион Прокуратуры СССР по стрельбе в живые мишени. Хорошо, что Лёня сидел в «волге», уж он точно бы не удержался.

— Про вопль я тоже слышал, — подтвердил Айварс. — Он доказывает лишь крайне неприязненное отношение заявительницы к Трушкину. Что естественно и в случае вымогательства, и если она подставила майора.

— Тогда я подведу промежуточный итог, — грустно резюмировал Леонид. — У нас две группы кандидатов в плохиши — Трушкин с парой оперов и неизвестными сообщниками, а также Пахомов, чьи показания совпали с показаниями Клавдии Вершининой. И те, и другие не заслуживают ни малейшего доверия. У всех рыло в пуху, вдова даже не скрывает. Итого. С налёту мы ничего не прояснили. Значит, действуем медленно и систематически, копаем преступную организацию Вершининых. У нас под ружьём обретается целая банда УБХССников, можем опросить и даже вывернуть наизнанку каждого золотых дел мастера. Кто-то наверняка имел дело не только напрямую с Аркадием или его женой, почти наверняка что-то знает о ментовской крыше. Вопрос: кто именно их покрывает, снабжает, налаживает сбыт.

— По одному не ходим, — напомнил Громов. — Особенно ты, безоружный, тебе предстоит сидеть в прокуратуре и собирать стекающиеся сведения. Постоянно докладываем в Москву каждый шаг. Обезврежен только майор. Все остальные продажные из УВД и райотделов, кто причастен к золотому промыслу, почувствуют, что пахнет жареным. Очень хорошо, что нас много. Ежу понятно: за Кострому Москва взялась по-крупному. При необходимости пришлют ещё кого-то. Тем более у нас первый труп. Возможно — не последний. Я беру на себя местную судмедэкспертизу, поприсутствую на вскрытии, постараюсь ускорить процесс. Если почувствую что-то неладное, или просто местный патологоанатом недостаточно подкован, переправлю тело в Москву.

Столь неаппетитная тема не помешала Леониду смести остатки диетических котлет до крошки, он даже вытер хлебушком остатки гарнира с тарелки, жалея, что не взял двойную порцию. В гостиницу, третьесортную и холодную, они вселились заполночь, утром только чай… В общем, организму найдётся на что жаловаться. Им с Айварсом помогает сравнительно молодой возраст, Громову же не стоит подвергать себя лишним испытаниям.

После обеда, не теряя времени, Воронов поехал на квартиру к Трушкину и убедился: жильё ювелирного магната, размахивающего десятками тысяч рублей и килограммами золота, так выглядеть не может. Уехав из Красного Села в областной центр, он стал в очередь на жилье, а пока с супругой и детьми перебивался в двухкомнатной на 2-м этаже длинного 2-этажного дома барачного типа, удобства во дворе, во второй комнате — родители жены, сами вчетвером в клетухе о 14 квадратных метрах… Жена арестанта с красными выплаканными глазами, о задержании благоверного уведомлённая ещё вчера, сидела в декрете с младшим. Безропотно отдала паспорт мужа. В ответ на протокольную фразу «прошу выдать деньги и материальные ценности, добытые преступным путём» сначала захлопала ресницами, потом достала из комода картонную коробку с 20 рублями — трёшками и единичками, а также мелочью.

— Всё, что осталось с зарплаты Глеба…

Леонид даже колупаться в ящиках не стал. Вписал в протокол обыска только изъятый паспорт, вытащил из папки бланк протокола наложения ареста на имущество… и сунул обратно, чёркнув в нём «подлежащего аресту имущества не обнаружено». В качестве понятых дал расписаться (да простит сей грех благочестивый Айварс) родителям бедной женщины.

— Если бы ты в этой конуре начал на полном серьёзе искать золото, я бы очень долго ржал, — сообщил УБХССник, сопровождавший Леонида на «обыске». — Понятно, и в таких нищенских квартирах встречаются тайники. Но больше похоже, что две семьи живут только на майорский оклад плюс звание, на шестерых — не разгуляешься.

— Или этот хитрец откладывал на потом, чтоб уволиться из милиции и зажить всласть.

— Ну, ты даёшь! — рассмеялся опер. — Видел его? Не кавказец, но «гарачы кров». Такие годами не ждут. Незаконное лишение свободы — пыль, многие опера грешат. Этот просто попался. Боюсь, мы не там копаем, прокурорский брат.

— Завтра Громов выдаст новые лопаты и новые задания. Будем трясти ювелиров. Тебе понравится. Из каждого можно вытрясти лет на 5–10 по любимой вашим братом статье — нарушение правил валютных операций. А поскольку здесь целая сеть, оправдано, что УБХСС Союза в деле.

Итоги дня подвели в гостинице. Поквартирный обход и днём и вечером не дал ничего.

— Отрицательный результат — тоже результат, — похвалил своих Карапетян. — Зато мы точно знаем, что до 23−00 Вершинин не висел на липе как яблоко на груше. Мимо прошли десятки жильцов квартала, кто-то точно заметил бы. Я допросил очевидца, обнаружившего тело сегодня утром. Ещё 8 не было, темно как ночью.

— Именно он затоптал следы? — проворчал Айварс.

— Говорит, что никаких следов и не оставалось. Прошёл снег. И он висел без шапки, с запорошенными волосами. Видно — много часов.

— Стоп… А где шапка? Не мог же он гулять часами ночью по Костроме без неё? — вскинулся Леонид. — Я как-то прошляпил этот момент, когда выезжал на труп.

— Могли и подмыть. У богатого человека и шапка должна быть хорошая. Пыжик, ондатра. Не кролик же. Но у Клавдии спрошу, что носил муж. Я с утра к ней, Леонид — со мной, — распорядился Громов. — Обыск проводить не будем, но я по-хорошему изыму все записи Вершинина, поищу списки его подрядчиков. Айварс! Проси пару человек у Карапетяна и дуй в Ленинский РОВД. Допрашиваешь на протокол всех офицеров, кого поймаешь. Надо — выдёргивай из дома, если не на службе. Задача: найти того, кто отирался в здании под конец рабочего дня и мог освободить Вершинина из обезьянника без вмешательства Пахомова. Какие машины стояли… если, конечно, кто-то вспомнит.

— Освободить мог едва ли не любой, — прикинул Леонид. — Мог сказать: я от Трушкина, Пахомова или даже от Гагарина, выпускайте. Дежурка только и рада, ей незадокументированный сиделец — поперёк организма.

После летучки он отправился в гастроном, убедившись, насколько снабжение в 350 километрах от Москвы уступает столице. Примерно как Смоленск.