Фантастика 2026-188 - Харальд Хорф
У изолятора прошёл час, начался второй… Давно рассосалась очередь жаждущих сдать передачу. Не выдержав, сунулся в проходную и узнал, что Громов не выходил, его удостоверение лежит на месте.
Ещё час… Время бить тревогу? Нет, шеф вышел вполне целый и комплектный. Немного уставший, несмотря на совсем ещё не позднее время.
— Что у тебя?
— Список из шести самых активных монтировщиков Вершинина.
— Уже неплохо. Едем в прокуратуру.
— Понимаю, что расскажете всем. Ну а вкратце — мне одному?
— Я закурю прямо в машине?
— Вы же начальник, машина — служебная.
— Открою окно… Слушай. К Трушкину приходил Пахомов. Со слов Трушкина — угрожал. И майора прорвало. Пахомов одно время работал начальником РОВД в Красном Селе. Именно тогда начался бизнес Вершининых. И это Пахомов, по словам Глеба, делал всё то, что Клавдия приписала ему!
— Что же он молчал в вечер задержания?
— У Пахомова море компры на Трушкина. Поэтому майор молчал, даже когда тот отрицал получение рапорта и золота. Теперь начал паниковать. Я пошёл к начальнику СИЗО, устроил скандал: почему к моему подследственному приходят третьи лица, не ведущие процесс. Тот даже не понял, отчего я разношу его в хлам. СИЗО — в прямом подчинении областного УВД, Пахомов — непосредственный начальник. Как запретить? Набрал Пахомова прямо оттуда и тоже ввалил. Предупредил: если с Трушкиным хоть что-то случится, его обвинения, что полковник порвал рапорт о реализации взятки и прикарманил золото, получат особое внимание. Написал распоряжение о переводе обвиняемого в СИЗО Москвы… Если доживёт.
Вариант самим забрать его из СИЗО немедленно, сунуть в «волгу» и отвезти в столицу Громов не предложил. Видно, о судьбе милиционера, на которого собралось «море компры», рядом с которым незаконное задержание — просто пыль, старший группы не особо волновался.
— Я главное не сказал. Спросил Трушкина, что за тип с лицом кавказца и в приметном пальто с кожаным верхом, тот сразу по описанию признал водителя Пахомова! Какой-то родственник его жены. Пижон. Старшина милиции, но начальник позволяет ему носить гражданку на службе.
— То есть «волга» гражданская, сам не по форме, водитель в цивильном… Они что — стыдятся принадлежности к милиции?
— Это я стыжусь, что такие деятели имеют отношение к милиции. Делаем вот что, Лёня. Пусть УБХСС шерстит твоих шестерых ювелиров. Им нужны как раз эпизоды преступлений по незаконным операциям с драгметаллами, для отчётности. Как ты и сказал, немедленно берём Вершинину под наблюдение. А потом хватаем водилу, прижимаем, он не раскалывается, но пугается. Если Пахомов и правда виновен, то действует в связке с мадам. Позвонит или поедет на встречу. Там их и прижмём.
Один из оперов засел на узле связи и перехватил звонок полковника почти сразу, гораздо раньше, чем люди Громова успели бы взять под уздцы водителя.
— Клава! Мне Сеня-ювелир звонил. Его ОБХСС потрошило. Боюсь, сказал лишнего… Выходи через четверть часа, я сейчас приеду.
— А что он сказал?
— Клавочка, не по телефону. Пройди за сквер, там пустырь. Не хочу, чтоб кто-то видел, как ты садишься ко мне.
Дальше случилось автомобильное родео. Айварс, сидя за рулём серой «ласточки», держался на удалении от ГАЗ-21 полковника. Уже основательно стемнело, когда выкатились за город в направлении Красного Села. Здесь не заметить преследование стало невозможно. 21-я сначала притормозила, когда её водитель понял, что их не обгоняют, начала быстро удаляться.
— Догнать? — спросил Айварс и, не дожидаясь подтверждения, притопил. — Им не уйти.
Две «волги», старая и относительно новая, летели в ночь. УБХССная машина отстала, Карапетян ехал с прокурорскими — на заднем сиденье с Леонидом. Бормотал невнятные ругательства, когда их заносило на поворотах, едва не выбрасывая в кювет, Айварс не успокаивал пассажиров, наоборот, костерил нерасчищенные дороги со льдом и «всесезонные шины», сезонов для которых ещё не найдено на планете Земля.
Приблизились.
— Бодни в бампер! — приказал Громов. — Если вякнешь, что «наш бампер поцарапаем», посажу за руль Лёню или сяду сам.
— Так может — лучше в заднее колесо? Сброшу с дороги, вокруг снег.
Ни того, ни другого намерения он осуществить не успел. 21-я не вписалась на скорости в левый поворот и улетела с трассы в кювет. Справа из темноты пару секунд мелькали сполохи света от фар, потом там всё остановилось. Айварс притормозил плавно, сдал назад за поворот и включил аварийки.
— Снег глубокий, — посетовал Карапетян. — А идти надо. Валенки бы.
Леонид почувствовал его правоту через пару шагов — снег забрался в высокие зимние ботинки, ноги проваливались почти до колена. С направления сбиться не могли, полковничья «волга» стала на колёса и продолжала светить фарами и габаритами, хоть звук мотора не доносился.
«Пристегните ремни безопасности»… В ГАЗ-21 они не предусматривались.
Первой открылась водительская дверь. При всех своих недостатках тонкостью железа эта машина не отличалась, даже после переворотов через верх не заклинило дверь в проёме. Водитель кое-как выбрался наружу. Помотал головой, похоже — приложился о крышу.
— Старшина Георгадзе! — вместо приветствия выпалил Громов. — К вам единственный вопрос. Позавчера вечером вы купили верёвку в хозяйственном отделе Универмага, уже заранее зная, что она предназначена для убийства Вершинина?
— Нэ знал! Мамой клянусь, ничего нэ знаю!
— Хорошая позиция, — Громов подошёл вплотную. — Правильная. Раз нет никаких комментариев, пойдёте с полковником под расстрельную статью оба на равных — как соучастники.
— Нэт! Я никого нэ убивал!
— Сказки мне не рассказывай. Пахомов — некрупный. Что, он сам затащил Вершинина на дерево? Без твоей помощи?
— Затащил… Тот ногами дрыг-дрыг и затих. Но только начал узел вязать, нэ удержал. Тот упал, Афанасий Игоревич опять тащил. Я помог… Чэсное слово, тот уже савсэм мёртвы был.
— Ещё одно слово, сука, и стреляю!
Свою угрозу вылезший из задней правой двери Пахомов осуществить не смог, Леонид с Самвелом уронили его на снег и скрутили. Отобрали пистолет. Айварс подёргал за ручку и открыл-таки заднюю левую дверь, посветил предусмотрительно взятым фонариком.
— Сергей Михайлович! Верёвка-то длинная. На несколько раз хватило.
Клавдия Вершинина развалилась на заднем сиденье, наверно, её помотало во время переворотов машины. Чёрный платок съехал с головы. Верёвочная удавка охватила шею.
Айварс сунул руку под петлю.
— Пульса нет. И нижняя челюсть, похоже, плохо движется, началось окоченение. Явно её придушили ещё минут 30–40 назад, пока ехали по гор-роду и не