Фантастика 2026-188 - Харальд Хорф

Опасность для нас состоит практически лишь в одном, некоторые из пойманных за руку, кто пытался с нами договориться и соскочить с крючка, но не вышло, стреляют. У нас уже пять погибших. Лейла знает, если возвращаюсь из поездки и не успеваю до встречи с ней навестить сейф, таскаю с собой пистолет. И — да. Применял его на поражение. Ей не говорил, от вас не стану скрывать, вы — мужчина, но три случая окончились с летальным исходом. Двое ещё умерли в больнице после ран, там скорей виноваты медики, — он затушил едва начатую сигарету. — Была чистая самооборона во всех эпизодах, эти негодяи пытались убить меня или моих коллег, но, поверьте, от этого не легче, насилие — не в моей натуре. Поэтому я прошу начальство о переводе на более спокойное место. Возможно, перестану считаться большим человеком, как вы меня назвали, большой рахмет за оценку. Но с переводом закончатся бесконечные командировки. А семья — это ещё и дети. Не хочу всё вешать на её плечи… Простите, если разочаровал.

— Отдаю дочь замуж за профессионального убийцу! Зато — честного человека. Леонид, берегите её.

После очень крепкого рукопожатия мужчины вернулись к столу. Позже, когда молодые остались одни, Лейла прыснула:

— Ты бы видел своё лицо, когда папа начал про 400 гостей и про расходы на свадьбу. Пока он не сказал, что оплатит, ты был похож на Андрея Миронова в «Берегись автомобиля». Помнишь? Когда Миронов говорит: «Жениться нужно было на сироте».

— Я приму твоих родителей как есть, со всеми их азиатско-восточными особенностями.

— Зато теперь понимаешь, почему я сбежала в Москву, накушавшись «особенностей» по горло. Хочу нормальной, спокойной, европейской жизни. Без азиатского пускания пыли в глаза. Родителей люблю, но посещаю редко.

«Европейской»… В представлении девушки родом из Казахстана Москва 1970 года — Европа. Географически так и есть, Европа тянется Урала. Но в 2020-х в той же Москве «Европа» и «европейцы» стали едва ли не ругательствами, Россия им противопоставляется как скрепная держава. Покойный (здесь ещё живой) Михаил Задорнов подчёркивал: у нас в России не Евразия, а Азиопа.

Но до этих времён, местами неоднозначных, пройдёт полвека. С теми проблемами придётся расхлёбываться их с Лейлой детям и внукам, нескоро.

Позже на часок пришла младшая сестра с мужем, «правильным» зятем для первого секретаря обкома. Пообщались, к описанной картине мира, из которого девушка сбежала в Москву и похоронила себя в аспирантуре, добавился красочный штрих: каков при ближайшем рассмотрении восточный принц. Леонид прикинул, что даже Айварс подошёл бы Лейле лучше.

Им постелили в разных комнатах, Лейла предупредила: не пытайся прийти в гости, даже если из родительской спальни храп будет доноситься дуэтом, папа и мама тешутся иллюзией (или делают вид), что дочь до 24 лет хранит невинность.

— Ладно… На невинность я проверю тебя в Москве. Ещё раз и не один раз, — тихо шепнул Леонид, он как раз чистил зубы, Лейла крутилась рядом в ванной, говорили негромко, эти реплики точно не предназначались для родительских ушей.

— Кстати, ты ни разу не спросил…

— Как ты её потеряла? Боже, какое горе! Но всё, что было до меня, меня не касается. А вот если потом… вздумаешь мне изменить… Ты же знаешь, я страш-ш-шный человек! С пистолетом. И лучше всех в мире умею прятать улики, — он повернулся к ней, сделал ужасные глаза и злобно зашипел полным зубной пасты ртом. — Со швета сшиву…

— Не брызгайся! А то…

— Что «а то»?

— С наказаниями повременим, пока не появится штамп в паспорте. Съел? Не ты один умеешь пугать.

На вторую ночь сама пришла. Признала: соскучилась. Вынуждены были очень тщательно соблюдать тишину, а использованный вместо сна час она возместила себе, положив жениху голову на плечо в самолёте до Москвы. Рейс выполнялся на винтовом Ил-18, летели долго, зато без приключений.

А в понедельник с утра, ожидая вызова к Каракозову, делился впечатлениями с Айварсом. У того посиделки с роднёй вылезли боком.

— Будь ты проклят, но ты снова прав, — брызгал желчью латыш. — В Риге все эти дни было около нуля, жёсткий ветер, снег с дождём параллельно земле. Лена спросила: такое часто? Кто-то из моей родни «утешил», что в общей сложности полгода.

— Зато море, Юрмала. В Целинограде… Теперь могу сказать — у нас в Целинограде, такой же дубак стоял, но ни моря, ни янтаря, ни рижского бальзама, ни шпрот. Зато вкусная колбаса из конины.

— Из конины⁈ Представляю. Ты не дослушал. Я просил — не надо, но привели моего дела Густавса. Он, по своему обычаю, вспоминал молодость — как капралом в латвийской армии гнал поганой метлой красную нечисть из страны в 1920 году. Потом стал спрашивать по-латышски Леночку: откуда ты приехала? Она: не понимаю латышский… Дед рассвирепел. Раз приехала к нам, пусть учит латышский! В общем, всё, что могло быть плохо, получилось очень плохо. Чуть смягчил впечатление, когда сходили в компанию к моим приятелям из прокуратуры. Там пришла смесь русских и латышей, никакого маразма. Но погода не лучше.

— Она не решилась с тобой порвать?

— Представь — нет. Наоборот, ценит, что я отказываюсь от перевода в Латвию, чтоб остаться в Москве ради неё. Говорят, Каракозова прочат на должность прокурора РСФСР?

— Именно. Так что если держишься за Москву, просись взять тебя в штат. Или оставайся в этом управлении, ты вместе с нами — герой дня. Пока наслаждался снегом с дождём, в ЦК КПСС в твою честь пели дифирамбы и велели сократить кандидатский стаж. Так что с ближайшего партсобрания ты — коммунист. Если, конечно, я никому не проболтаюсь о твоём контрреволюционном дедушке.

Айварс некоторое время хлопал глазами, не в силах отличить — где стёб, а где правда. Потом запросил подробностей.

В конце, словно через силу, выдавил:

— Лена просила тебя пригласить к нам на свадьбу.

— В качестве свидетеля со стороны невесты?

— Я тебе дам, свидетель… Нет, просто гостем. Сказала, что чрезвычайно благодарна за всё. В отличие от меня, я ничуть не благодарен. Помнит, что именно ты нашёл её место заточения… Мы вместе нашли! Вернул, говорит, ей нормальное расположение духа, козёл похотливый. А что пути разошлись — не судьба, и слава Богу, лучше бы совсем не сходились. В общем, свадьба всё равно будет в Калинине, дед Густавс точно не поедет к «оккупантам». Приходи,