Александр Маркьянов - Ген Человечности
– Что произошло в Седоне, знаешь?
– Понятия не имею – как только речь зашла про Седону, у Питера аж лицо побледнело – ведь у них был сильный отряд самообороны, оружие, патроны. Что же это за банда должна была быть, чтобы такое устроить. Спалили весь город. Там и брать то особо было нечего…
– Боюсь, это была не банда. Даже у крупной банды на такое не хватило бы сил. Я тебе скажу – а ты слушай и запоминай. Черт его знает, что дальше будет. Я сделал ошибку – из Седоны позвонил в штаб командования специальных операций. С чужого телефона, но тем не менее. Ты помнишь, в какой спешке мы сматывались из Седоны? Питер кивнул
– Именно поэтому. На телефоне сидел кто угодно, но явно не дежурный офицер. Из того, что я сказал, он не понял ни единого слова. Такая ситуация может быть только в одном случае – если здание захвачено противником. Судя по всему, они пробили, откуда звонок, сделать это не сложно. Я ожидал, что они вышлют команду, чтобы попытаться меня захватить, либо установят наблюдение – а оно вон как получилось…
– Да быть не может – сказал брат – неужели из-за одного телефонного звонка они такое устроили. Уничтожили целый город. Быть такого не может.
– Тогда это твои хвосты, Пит. Твои бывшие работодатели могли такое устроить? Те самые, которым ты выложил на блюдечке вирус? Питер задумался. Затем неохотно выдавил из себя
– Да. Я думаю – могли бы…
Той же ночью…
Грохот выстрелов и вой моторов разбудили меня в третьем часу ночи. Проснулся я мгновенно – опытные военные вообще всегда и везде спят вполглаза, готовые к бою в любой момент. Так спал и я.
Проснувшись, я первым делом схватился за лежавшую рядом винтовку. Замерев, как дикий зверь в засаде, я начал внимательно прислушиваться к звукам боя. Скорее даже не боя – примерно в миле – полутора от нас грохотала беспорядочная перестрелка. Звук боя не такой – тут палили много, заполошно и бестолково из самого разного оружия.
– Энджи! – пихнул я в бок с силой спящую рядом (на разложенном водительском сидении женщину)
– Что… – недовольным сонным голосом отозвалась она
– Просыпайся!
На улице было темно – хоть выколи глаз, полная луна освещала местность мертво-блестящим светом. Казалось, что прерия будто залита серебром.
– Что?
– Держи! – я сунул в руки еще не до конца проснувшейся Энджи мою Мк14 – кажется, где то там впереди какая – то разборка. Надо проверить. Осторожно занимаем позиции на выезде из ангара. Стреляешь только после меня, чтобы ни происходило! Буди Питера, пусть берет Калашников и присоединяется к нам! И тихо!
Споткнулся обо что-то в темноте и приложился рожей прямо о борт Хаммера. Молниеносная вспышка боли, аж до искр в глазах окончательно изгнала сонливую томность, теперь я бы готов действовать. В темноте послышался хлопок двери РейнджРовера, приглушенный голос Питера, раздраженно проклинающего все на свете. Война есть война…
Достал с заднего сидения Хаммера лежавший там Барретт и подсумок патронов к ним. Ночной оптики у меня к нему не было – но под лунным светом сойдет и так, прицелюсь по дневной. Осторожно ступая, стараясь снова не упасть, я пошел к выходу из заброшенного ангара.
В километре от нас разворачивался настоящий шабаш. Иначе это было назвать никак нельзя – самый настоящий шабаш. Хорошо еще, что эти уроды не двинули сюда, в ангар – хватили бы мы лиха. Мысленно я выругал себя последними словами за то, что понадеялся на маскировку и не установил дежурство. Военный профессионал, твою мать, называется…
На относительно ровном месте, широким, почти замкнутым кругом стояло не меньше пятидесяти машин. Причем все – траки – джипы, пикапы, грузовые и пассажирские фургоны. Был даже один полицейский (!!!) джип – Форд Эксплорер с мигалкой на крыше. Самой большой машиной был тяжелый фермерский Питербилт. Раньше на нем возили силос и сено – теперь же кузов и кабина были кустарно укреплен листами стали, а в самом кузове были установлены турели с пулеметами, я видел две, но могло быть и больше. Остальные машины отличались редкостным разнообразием – от шикарного и уже покоцанного где то БМВ Х6, до старых, разрисованных граффити тяжелых лифтованных пикапов, которым было лет двадцать-двадцать пять, не меньше. Впрочем, и многим их хозяевам, которых я видел, лет было не больше….
Самих же хозяев я насчитал человек сто, не меньше. Свет фар поставленных кругом машин создавал своего рода арену, и на ней резвились эти твари…
Все – латиноамериканцы, возрастом по виду от двадцати до тридцати пяти лет, старше никого не было. Одеты все как на подбор – обтягивающие, иногда живописно порванные джинсы, футболки с различными надписями. У многих на футболках был изображен Че Гевара, хотя я был уверен, что едва ли каждый десятый знает кто это такой. Некоторые вообще сняли футболки и щеголяли обнаженными торсами, красуясь перед подругами.
Подруги тоже были, их было намного меньше, но они были. В основном – невысокие, темноволосые, чем то похожие на индианок, кошмарненького вида. Но были три – четыре совсем других – классического латиноамериканского типа, с которыми бы и я не отказался. Одеты они были вразнобой, некоторые липли к парням, некоторые демонстративно стояли в одиночестве.
Оружие… Вот оружие было у всех. В основном – все те же банальные Калашниковы произведенные в Китае и Румынии. В Дельте мы их называли «самый дешевый билет на тот свет». Светились и другие стволы – Рюгеры Мини-14, различные варианты М16 и М4, в основном устаревшие и нетюнинговые. Помповые ружья самых различных модификаций, много обрезов. За поясом у каждого «уважающего себя мужчины» был заткнут пистолет или револьвер, у некоторых и по два. В целом, это сборище производило впечатление слабо подготовленной, но жестокой, дерзкой и опасной банды.
– Что там? – мне было прекрасно видно разворачивающееся за милю действо через выставленный на максимальное, шестнадцатикратное увеличение оптический прицел Барретта, в то же время у Энджи на винтовке был всего лишь ACOG с трехкратным увеличением, у Питера же на АК не было и этого. Для такой дальности маловато, хорошо было видно только мне.
– Тихо! – шикнул я – сидеть тихо, не стрелять без команды. Тихо!
Тем временем в освещенном круге разворачивалось действо – такое интересное, что я убрал палец со спускового крючка винтовки, чтобы ненароком не выстрелить. Уж очень хотелось…
Вначале в освещенный круг пинками и тычками выгнали мужика. С виду – типичный яппи, белый, на вид лет сорока, лысоватый. Обычный конторский клерк, ждущий свою пенсию за столом в какой-нибудь захудалой конторе, перебирающий бумажки, платящий проценты по тридцатилетней ипотеке и покупающий подержанный Форд каждые три года. А в нынешних условиях – мясо. Жертва, не способная защищаться, каким то образом не ставшая одержимым и сейчас отданная судьбой на потеху толпе пьяных и обширянных мексиканских юнцов. Может быть один из десяти, кто природно несовместимый – тот, которому природа подарила шанс выжить, и у которого мексиканские юнцы намеревались сейчас этот шанс отнять.