Партизан. Партизанская зона - Руслан Муха

— И плечо, и вообще… не спится, — так же тихо отозвалась она. Сделала глоток из кружки — судя по горьковатому запаху, заварила брусничный лист.

Мы немного помолчали. Где-то в глубине леса ухнула ночная птица. В темноте мы сидели совсем близко, чуть ближе, чем нужно, но эта невидимая грань была нашей единственной тайной от остального лагеря.

— Выстрел этот… — Лиза зябко повела здоровым плечом, кутаясь в куртку. В её голосе прозвучала усталость. — Я в лазарете лежала, не видела ничего, но по звуку поняла — Лебедев церемониться не стал. И вроде всё по законам военного времени, а всё равно… жутко это. А потом такая тишина повисла, будто весь лагерь разом дышать перестал.

— Я ведь знал, чего он стоит, — тихо произнес я, глядя в темноту. — Трус он, слабый человек. Но одно дело — в бою пулю получить, а другое — вот так, от собственного страха в петлю полезть. Паршиво это всё.

Она повернула ко мне лицо. В полумраке наши взгляды встретились. На мгновение в её глазах промелькнула тоска, но тут же сменилась жесткой, не по годам взрослой уверенностью.

— Паршиво? — тихо переспросила она. — А если бы он в бою дрогнул и спины нам открыл? Тот, кто сдался, Степа, уже не свой.

— Страх его сожрал, Лиза, — качнул я головой. — Сломался человек.

— Сломался? — она чуть подалась вперед, и голос её дрогнул от сдерживаемой злости. — Знаешь что, нам тут всем страшно. Только если жить тошно стало — бери гранату и иди к «железке». Под рельсы ложись, в комендатуру шагни. Забери с собой хоть одного фрица! А в петлю лезть, бросая своих товарищей… Это не страх. Это гниль.

Она резким движением выплеснула остатки остывшего отвара из кружки на землю, словно ставя точку.

— Лебедев всё правильно сделал, — добавила она. — Жестоко, да. Зато теперь каждый, кто хоть на секунду задумается о том, чтобы шкуру спасти, вспомнит этот выстрел. И останется в строю.

Я посмотрел на неё. Совсем молодая девчонка, которой в моем времени полагалось бы бегать на свидания и переживать из-за экзаменов. Сейчас она рассуждала со страшной прямотой человека, для которого война стала единственной реальностью.

Я молчал. Человек из будущего во мне противился этой безжалостной логике, но другая часть, которая сейчас была командиром партизанского отряда кристально ясно понимала: она права. Каждое её слово, это суровая правда нашей жизни. Оставь Лебедев Николая в живых — и эта гниль, это малодушие расползлось бы по всему отряду.

— Иди спи, Лиза, — наконец выдохнул я, на мгновение накрыв её ладонь своей. Короткий, мимолетный жест, который в темноте принадлежал только нам двоим. — Завтра тяжелый день.

Она слабо кивнула, вдруг снова став просто уставшей девчонкой, и скрылась в темноте землянки.

А я остался сидеть, собираясь с мыслями. Завтра Филипок должен сыграть свою роль. Гнида, продавшая своих, получит шанс сбежать, и главное тут — не спугнуть предателя раньше времени. Если пустить всё на самотек, план сорвется.

Я огляделся и заметил знакомый силуэт, маячивший у соседнего наката.

— Игнат! — негромко позвал я.

Послышался хруст веток — Игнат никогда не отличался кошачьей бесшумностью, ходил тяжело, с какой-то упрямой основательностью. Он подошел, шмыгнул носом. Глаза в темноте блестят. Эх, молодой, горячий.

— Вот это конечно… Видал, командир, как особист Кольку-то? — с ходу начал он. — И поделом трусу! Я б сам его пристрелил, чтоб воздух не портил. Туда ему и дорога, гаду.

— Остынь, — оборвал я его. — У меня дело к тебе. Слушай внимательно. Сегодня ночью глаз с Филиппка не спускать. Спит, ест, по нужде пойдет — ты его тень. Только сильно глаза ему не мозоль. Если заметишь, что манатки собирает или в лес косится — вязать сразу. И на задание завтра с Максимкой пойдете.

Игнат насупился, обдумывая приказ, но после серьезно кивнул.

— Понял. А завтра что за задание?

— Пойдете к схрону. Заберете то мясо, которое мы оставили. Максимка вас проведёт, он дорогу знает. И Филиппок с вами идёт.

— Этого-то зачем? — тут же влез Игнат с недовольным видом, уже готовый со мной поспорить. — От него толку, как от козла молока. Что он там со своей больной рукой навоюет? Ни мясо на себе не принесёт, ни оружие толком держать не может!

— Я сказал — он идёт с вами, — с нажимом повторил я. — И вот еще что… — я выдержал паузу, глядя ему прямо в глаза. — Если по дороге туда или обратно Филиппок отстанет. Замешкается. Или в кусты по нужде отойдет, потеряется на какое-то время и не вернется… Вы за ним не бежите. Не ищете. И не вздумайте стрелять вдогонку или убивать его. Вы вообще не препятствуете.

Игнат замер. У него даже челюсть слегка отвисла от неожиданности.

— Как это… не препятствуем? — прошептал он, явно сбитый с толку. — Товарищ командир, так ведь уйдет! К немцам перебежит, или в деревню! Особист же только что… Николая за такое…

— Ты меня не понял, боец? — жестко отбрил я, намеренно обрубая его привычку пререкаться. — Вы делаете вид, что ничего не заметили. Ушел и ушел. Ваша задача — принести мясо. Всё. И никакого самоуправства, головой отвечаешь.

— Но командир, зачем тогда… — упрямо попытался встрять он.

— Разговор окончен! — отрезал я. — Я тебе приказ отдаю, Игнат, а не мнения твоего спрашиваю. Выполнять!

Игнат обиженно зыркнул на меня исподлобья, сглотнул и вытянулся по стойке смирно:

— Есть выполнять.

Он развернулся и угрюмо зашагал в сторону землянок, всем своим видом показывая, насколько он обескуражен и не согласен, но приказ есть приказ.

Я смотрел ему вслед. Пора было давать парню настоящую ответственность, смотреть на его поступки в серьезном деле. Игнат, конечно, горячий, упрямый, запросто может дров наломать, но я был уверен: на этом задании нужен именно он. Раз он не понимает истинного смысла приказа, то и вести себя с Филиппком будет абсолютно естественно — просто как с раздражающей обузой.

Посвящать ребят в детали было нельзя. Если объяснить им, что Филиппок — это приманка, живец, которого мы специально отпускаем с дезой, всё может сорваться. Знающие правду бойцы подсознательно начнут выдавать себя: будут слишком пристально на него пялиться, переглядываться, крепче сжимать винтовки. Филиппок, хоть и трусоват, но не идиот — фальшь почует сразу и поймет, что его пасут. А так всё будет выглядеть максимально правдоподобно. К тому же, если они вдруг нарвутся на патруль, лучше им не знать ничего лишнего. Меньше знают — дольше живут.

Отогнав эти