Без страха и упрёка 3 (СИ) - Андрей Борисович Земляной

— И опять ничего не объясняет, — сухо заметил Жуков.

— А что вы предлагаете, товарищ Жуков? — спросил Сталин. — Посадить и допрашивать?

— Я предлагаю ничего такого не делать. Просто констатирую, что человек странный и неприятный.

Василевский улыбнулся.

— Почему неприятный?

— Потому что постоянно заставляет чувствовать себя глупее, чем хотелось бы.

Сталин тихо рассмеялся, а Берия воспользовался моментом:

— Вот поэтому я в очередной раз предлагаю передать товарища Штурмина нам.

Василевский даже не стал ждать продолжения.

— Нет.

Жуков одновременно отложил папку, и положил сверху ладонь, словно придавливал грузом.

— Даже не обсуждается.

Берия посмотрел сначала на одного, затем на другого.

— Товарищ Сталин, обратите внимание. Я ещё не успел объяснить преимущества.

— Мы их знаем, — ответил Василевский. — Вы будете лучше охранять, лучше проверять окружение, получите собственный канал работы с ним и через месяц начнёте использовать в своих операциях.

— А что в этом плохого?

— То, что он офицер Генерального штаба и работает по задачам армии, и уже сейчас в некоторых вопросах является специалистом верхнего уровня. Например, в вопросах тактики штурмовых групп и ликвидационных команд. По материалам его занятий мы готовим два наставления сразу грифованных как совсекретно.

— В последнее время он в основном обучает других офицеров.

— Именно это я и пытаюсь вам объяснить.

Жуков слушал этот обмен с нарастающим раздражением и наконец вмешался:

— Товарищ Берия, у вас что, своих специалистов мало? Растите, находите…

— Хороших специалистов всегда мало. — Ворчливо ответил нарком.

— Вот и воспитывайте. Этого не отдадим. — В голосе Жукова лязгнула сталь. Он со всеми Волкодавами, нам на голом месте построил такой учебный центр, что впору их всех вареньем облить и печеньем обклеить.

Сталин снова усмехнулся.

— Товарищ Жуков, вы говорите так, будто капитан Штурмин стоит у вас на вещевом довольствии лично.

— Да я бы ему из своих доплачивал, товарищ Сталин. — Жуков взмахнул рукой, словно держал в ней шашку. Кавалерийское прошлое часто давало себя знать, вот в таких ситуациях. — Наши группы снизили потери в пять раз! Вы слышите? В пять раз! Там, где группа долго и тяжело уходила от ягдкоманд или преследующих частей, они сейчас ставят мины, и никто никуда не бежит. Эсэсовцы пакуют своих мёртвых и раненых, а группа идёт дальше. Или вот рации эти. Ну ерунда же. Баловство. Я, когда узнал, сначала хотел запретить, а после подумал, да и чёрт с ними. Парни реально в один конец отправляются, и если хотят иметь эти железки, да и пусть их. А они теперь даже с артиллерией могут связаться из прифронтовой полосы, и с авиацией. А те уж расстараются, чтобы нашим людям никакая фашистская мразь не помешала. Но с Комиссариатом Внутренних дел, какая-то мистика. Стоит один раз отдать хорошего разведчика, и через неделю выяснится, что он уже занят чем-то очень важным и вернуть его невозможно.

— Зато жив останется, — заметил Берия.

На этот раз Жуков не отшутился.

— А вот охранять его можете сколько угодно. Здесь я возражать не стану. Хоть в десять рядов его девками с пистолетами обложите. Только в штат НКВД не переписывайте. Не отдадим.

Меркулов до этого почти не вмешивался, но теперь поднял голову от стенограммы.

— К слову о Вере. Капитан её действительно считал в первый же вечер. Не полностью, конечно, но что она не сотрудница Совинформбюро — практически влёт. Но контакт при этом не прервал и, судя по последним отчётам, относится к ней с большим интересом.

— А она? — спросил Сталин.

Меркулов едва заметно улыбнулся.

— Да там уже сложнее определить, где заканчивается работа, и начинается личное. Но на малейшие движения других дам, реагирует очень остро.

Жуков тяжело вздохнул.

— Только этого нам ещё не хватало.

— Почему? — Берия посмотрел на него с самым невинным выражением. — Хорошая девушка. Активистка, комсомолка, спортсменка, наконец просто красавица. Стреляет прекрасно, пять языков, а немецкий и английский как родные.

— Вот поэтому и не хватало.

Сталин постучал трубкой по краю пепельницы, прекращая разговор о личной жизни Штурмина прежде, чем он окончательно ушёл в сторону.

— Вернёмся к Моррису. Значит, капитан вместо того, чтобы продаваться Ротшильдам, сам попробовал купить Ротшильдов за нефтяное месторождение, которого они ещё не нашли.

— Фактически да, товарищ Сталин, — ответил Берия.

— И получить за него не деньги, в свой карман, а…

— Завод и критически важные технологии для всей страны.

Сталин некоторое время молчал, затем очень пристально посмотрел на Меркулова.

— Моррис поверил?

— Не имел права. Доказательств нет, а ими может стать только геологическая разведка. Но достаточно, чтобы начать проверять. После ресторана он отправил два шифрованных сообщения через свои каналы и на следующий день отдельно запросил консультацию человека, связанного с американскими нефтяными компаниями. То есть предложение он рассматривает серьёзно.