Дивед - Владислав Артурович Кузнецов
— У них там кони ржут, сбруя лязгает, командиры покрикивают. — сообщал между тем гонец. — Готовятся выступать. Куда — то ли не говорят, то ли наши не расслышали…
Анна кивнула. Сидовская манера слежки за противником — а кто ещё придумает наблюдать чужую армию не глазами, а ушами? — пока себя оправдывала. Зато противник оказался сложней, чем они надеялись.
— Там в комитате тоже есть опытные налётчики, — пояснил гонец. — Разжились, выходит, на нашей-то на угнанной скотинке, подняли цену чести, встали вровень с вотадинами. Сильно обижать местных они не рискуют, деметов-то больше. Так что не всем, но кое-кому место в трапезной короля достаётся. Теперь вот в ихнем комитате. Советуют, чтоб им. Знают, что если выйти до рассвета, пыль не выдаст куда поскакал отряд. Так внезапнее выходит, а значит, добыча наваристей.
Говорил он со знанием дела. Явно и сам хаживал на ту сторону за лошадьми да коровами. Да ещё и продавал нынешним предателям! С другой стороны, за своих дозорных Янто ручается головой, а торговля ещё не дружба… Это даже с агарянами и иудеями можно. Тем более, не всякий способен угадать заранее, чей нож ударит в спину.
Августина глядела в сторону чужого лагеря. Пять сотен двойных шагов, ночью — расстояние, с которого обычным людям многого не разглядеть. Разве, действительно, заметить суету. Глаза сиды позволяли наблюдать готовящуюся к разграблению окрестных селений конницу, катафрактов для прикрытия, оруженосцев, слуг и наёмников для дела.
— Три часа до рассвета, — пробормотала сида-августа. — Налётчики по темноте пойдут не торопясь, потому обратно могут прискакать куда быстрей — но и это будет час, а если поторопятся, то слишком быстрый аллюр утомит лошадей… Неплохо. А ведь можем успеть… Какое там — должны успеть!
Резко повернулась к гонцу.
— Сколько их снимается? — спросила.
Тот пожал плечами.
— Как обычно. Две трети. Треть остаётся в лагере. По ржанию и говору выходит так. Как они отойдут подальше — уточним по следам.
Августина кивнула. Повернулась к ученице.
— Переноси костры. Теперь они нужны нам не на макушке холма, а у вражеского лагеря, с нашей стороны, полукругом. Так близко, как только сможем подобраться незамеченными. И не огромное множество, а пять штук.
В ночном бою очень трудно ориентироваться. Костры помогут.
* * *
Центурию до выступления переправить полностью не успели, зато с появлением регулярной пехоты ополчение приободрилось и стало годно хоть на что-то, кроме как обречённо отмахиваться от лезущих через вал и частокол вражин. Тем более, задачу ставили простую и понятную. Не махаться с бронированными всадниками, пусть, в основном, и спешенными, а угонять — лошадей, причём в первую очередь даже не боевых, а вьючных, мулов, и любую скотину, которую враг не забил на ужин. Дело понятное, многим и привычное, и не настолько опасное. Если утро перестанет быть весёлым и прибыльным — на это есть профессионалы, восемь десятков в доброй чешуе. Это против сотни доспешных всадников, да вдвое большего числа оруженосцев и слуг им выступать было невесело, а когда той кованой конницы — три десятка, и большинство явно не успеют подняться в седло — дело совсем другое.
Августина успела обойти небольшие войско.
Вот мобильный отряд, который должен обойти неприятеля, три десятка конных. Почтовики и клановые. Лёгкие — короткие и без рукавов — кольчуги курьеров, у клановых — разномастье от мозаичной чешуи до стёганок. Служебные сагумы и бирри всех мыслимых расцветок перемешаны с клеткой… Пёстро и маловато. Потому Августина добавила к своей импровизированной коннице три десятка ополченцев-добровольцев в качестве лёгкой пехоты. Лёгкое копьё, шанцевый топор или кирка в крепких руках вполне опасны для окольчуженных врагов. Ну и каски есть у всех, хотя и самых устаревших образцов. Встречаются даже классические шлемы ранней империи с высоким козырьком и отломанным назатыльником: он мешает пригибаться, а в шахтах без этого никак.
При Аргенторате германцы примерно таким отрядом из конницы и лёгкой пехоты опрокинули катафрактов Юлиана, значит, может сработать и теперь.
Эти должны выйти лагерю в тыл и атаковать с севера, вдоль Золотой дороги, под лёгкий уклон, по сигналу. С поставленным командовать отрядом Янто повторила ориентиры и сигналы.
Напомнила ему и его людям, что их дело не столько драться, сколько поднять шум. Да, и добычу, когда враг побежит, собирать тоже им: в округе ходит чужая конница, и легионерам нельзя ломать строй. Зато, если на пехоту нападут — нужно помочь, но по умному. Зайти с фланга и тыла, шумнуть, обстрелять врага. В драку лезть только если иначе никак.
Под конец напомнила всем, что они римляне, должны побеждать маневром и хитростью, а не лобовой атакой. Не забыла перекрестить всех. Пусть шепчутся, что благословила — августе можно…
Вот стоит отряд во главе с избранным товарищем Григория Макдары — у него самая важная задача. Единообразное вооружение, на котором ещё и не экономили. Выученные люди. А ими собирается командовать ушастая девчонка у которой макушка не всякому из легионеров достаёт до подбородка. На мгновение Августине почудились скептические взгляды, сердце сжал синдром самозванца: она-то настоящая, но хватит ли этого? Пришлось напомнить себе, что в этих краях ещё помнят не только Немайн, но и Боудикку. А вырываемые с родной земли вексилляции Второго Августова успели повоевать и с Веледой Тацита, и с Зенобией Пальмирской.
Отпустило. Августа дёрнула ушами и принялась ставить задачу.
Легионеры подойдут к лагерю вотадинов с юга, вдоль всё той же Домициановой Золотой, но со стороны Красного Города. Слегка в гору, но для пехоты приемлемо.
— По сути, Эмир, боем придётся командовать тебе, — огорошила опциона первой центурии принципов Августина. — Я-то пойду с группой, которая навалится на лагерь с востока, со стороны Старого Холма, к бочку которого они прижались. Там, конечно, не горная круча, но такой уклон, что конным лезть без толку. Со мной лучники и пращники. Будь у нас больше людей, я бы командовала боем из тыла, но сейчас моя праща может сделать разницу.
Она улыбнулась и гордо повела ухом. Вот, мол, как я ловко свинцовыми пулями-то швыряюсь! Рука при этом намертво вцепилась в странноватую рукоять спаты. Опцион подавил усмешку. Вот кто она? Дочь Ираклия, которая спланировала классическую атаку с трёх сторон с оставлением противнику «золотого моста» для бегства, и нервничает