Юрий Валин - Запах снега

— Спускайся, — негромко то ли сказал, то ли приказал арбалетчик, оставшийся за спиной. — Если врать не будешь, ничего с тобой не сделается.

Угу, обещайте, обещайте. Самые большие неприятности с углежогом приключались тогда, когда он не то чтобы соврать, вообще рта не успевал открыть.

Лит, неуклюже опираясь о глефу, сползал по рыхлому песчаному откосу. Увалень, что с такого возьмешь? Мимоходом поправил мешающий топор. На него теперь вся надежда. Если вплотную сойтись, то арбалетчики стрелять не станут, чтобы своих не задеть. А с троими копейщиками углежог может и управится. Вот потом… Нужно же и самому уцелеть. Или Малый совсем заскучает…

— Привет, — сказал высокий парень с копьем в руках. — Откуда будешь?

— Углежог. С заработков в Фурку иду. Один я… — пробормотал Лит и осекся.

Невысокий темноволосый ныряльщик оказался девчушкой. Очень миленькой. Мокрая рубашка-безрукавка обрисовывала юную грудь, короткие штанишки плотно облепили бедра. И вообще…

— Эй, ты что, женщин никогда не видел? — сердито поинтересовался третий ныряльщик — невысокий парень с острогой в руках. Мокрые волосы его торчали белобрысым ежиком.

— Извиняюсь. Давно не видел, — глупо пролепетал Лит. Изумленный взгляд девчонки смущал больше её полуобнаженности. Вылупилась, будто сама сроду лесовиков не видела. Лит понимал, что не красавец, но, в конце концов, куртка приличная, штаны без дыр. Сапоги — вообще шикарные. Оброс, конечно, так ведь не город вокруг.

— Рата, ты что? — высокого, видимо, тоже обеспокоило поведение девицы. Не спуская настороженного взгляда с Лита, шагнул к темноволосой.

— Постойте, а где же второй? — ошеломленно пробормотала девушка.

Тут Лита повело. Голова закружилась, попытался опереться о глефу…

Очнулся сидя. Видимо, ненадолго в темноту угодил, — теперь парни изумленно пялились на него, а девчонка метнулась к костру.

Лит помотал головой, пошлепал губами. Голова еще кружилась, и было ощущение — что-то говорил, но вот что — вспомнить не по силам. И слабость, будто целый день бревна ворочал. Возьмут теперь голыми руками.

— Вот, попей! — девчонка протягивала кружку.

Лит принялся отползать, упираясь тяжеленными каблуками сапог. Хотелось лечь, и пусть делают что хотят. Нельзя. Лит ухватился за рукоять топора.

— Да не нужно! — девчонка бесстрашно присела рядом, настойчиво протягивала кружку. — Выпей, легче станет. Я не нарочно. Сейчас пройдет.

— Я пить не хочу, — с трудом прохрипел Лит.

— Рата, иди сюда, — высокий обхватил девчонку за плечи. Она ему что-то яростно шептала. Старший замотал коротко стриженой головой, принялся натягивать на плечи девушки теплую куртку. Белобрысый шагнул ближе к ним, продолжая многозначительно наставлять зазубренный наконечник остроги на Лита.

У Лита оставалось сил лишь сидеть прямо. С тоской догадался — заколдовали. Теперь зарежут как крольчонка.

Трое совещались бурным шепотом. Вернее, говорила в основном девчонка. Выглядела она уверенной, и даже властной. Явно сердилась на непонятливость товарищей. Те только переглядывались, даже куртки натягивали машинально, хотя холод пробирал. Наконец, высокий глянул на Лита и пожал плечами:

— Давай к огню, углежог. Чего зря на холодном песке сидеть?

Лит собственно, был и рад не сидеть, но встать сил не было.

Девчонка сердито протянула высокому кружку. Лит никак не мог понять, кто из них главнее. Вроде бы высокий, но девчонка смотрит на него, будто на рынке купила, да переплатила прилично. Подружка?

Высокий глотнул из кружки и пошел к Литу:

— Давай, выпей. Горячее и силы восстанавливает. И не отравлено, честное слово. Рата у нас немного лекарь. До сих пор никого отравить не пыталась.

— Хочешь, я сама выпью? — спросила девчонка, прыгая на одной ноге, и натягивая сапог.

— Не нужно, — мрачно прохрипел Лит, понимая, что сейчас никто на бродячего углежога яд изводить не станет. Уж куда проще ткнуть острогой.

В чашке был отвар. Горячий, горьковатый, но, в общем-то, вкусный.

— Пошли к костру, — сказал высокий. — Меня господин Жозеф зовут.

— Я — Лит. Углежог.

— Мы поняли. Помочь встать?

Лит собрался с силами и встал самостоятельно. Качнуло, но на ногах удержался. Прошел десяток бесконечных шагов, плюхнулся на бревнышко у костра.

— Ты еще хлебни, — посоветовала девчонка, устроившаяся напротив. Высокий, что назвался господином Жозефом, заботливо накинул ей на плечи плащ. Белобрысый, зачерпнул кружкой из котелка, протянул Литу. Острогу свою белобрысый пристроил под рукой, но пока пырять незваного гостя в живот не собирался.

Лит вздохнул и взял кружку.

— Значит углежог? — господин Жозеф, неторопливо завернулся в плащ. — Валить деревья можешь?

— Хоть весь лес, — пробормотал Лит.

— А копать?

— Была бы лопата.

— Инструмент у нас есть. Людей маловато, — признался господин Жозеф. — Поработаешь?

— Если наймете, — Лит удивлялся непонятной перемене. Только что на прицеле держали, а теперь вроде и доверяют. Не поймешь этих городских.

Тут, видимо потеряв терпение, с корабля закричали:

— Ратка, что там у вас?

Кричала, несомненно, женщина. Лит решил, что удивляться не будет. На всё подряд удивления не напасешься.

Черноволосая Рата поднялась и крикнула в ответ:

— Сюда давайте. Перерыв сделаем. Только второй трос прихватите заодно.

Господин Жозеф, не обращая внимания на переговоры, объяснял Литу:

— Судно наше нужно побыстрее на воду поставить. Погода, видишь, какая?

— Вихрь вчерашний? — догадливо кивнул Лит.

— Он самый. Нам так быстро маневрировать трудно. Прошляпили и засели.

— Я сверху видел. Как выпрямлять будете, понял. А как потом на воду выводить? Руками вашу барку не сдвинуть.

— Есть способ. Увидишь. На воде мы сами справимся. Нам бы бревен для настила, да потом с рытьем перешейка помочь. Мы на рубку леса много времени тратим.

— Сделаю.

— Только быстро. Десять «корон» если за два дня управимся.

— С бревнами задержки не будет, — заверил Лит, оборачиваясь на плеск весел.

Приближалась небольшая лодка. На веслах сидела красивая белокурая девушка, с любопытством посматривающая на гостя. Сзади устроился человек с темной лысой головой. Лит присмотрелся и невольно привстал.

— Спокойнее, — сказал господин Жозеф. — Это наш друг — Сиге. Он селк. В смысле — морской дарк. Очень мирный.

— Мир-ныыый и ууу-мны-ыый, — непомерно растягивая слова, поправило сидящее в лодке чудище.

Череп у умного дарка селка был вытянутый и приплюснутый. Большие глаза, покатый лоб, крошечные дырочки ушей. Темная, в слабых разводах кожа. И взгляд осмысленный, насмешливый.