Г. Пернавский - Мифы Великой отечественной 2

«К полудню 22 июня с трехмоторных Ju 52 106-й авиагруппы особого назначения (KGrzbV106) в районах Алитус, Россиены, юго-западнее Вильнюса, других местах были выброшены на советской территории небольшие парашютные десанты, которые нарушали связь, создавали панику и неразбериху…»19

Возможно, хотя и неочевидно, что 22 июня 1941 года гитлеровцам удалось высадить посадочный десант на аэродром города Белостока. Упоминания об этом содержат дважды изданные столичным «Политиздатом» в 1980-х годах мемуары ветерана бомбардировочной авиации подполковника П.И. Цупко, прокомментированные еще одним современным историком первых дней войны Марком Солониным:

«…В мемуарах П.И. Цупко встречается очень странный эпизод. Эпизод этот не только не подтверждается, а прямо противоречит всем другим, известным автору, источникам. Но коль скоро славный Политиздат дважды (в 1982 и 1987 гг.) выпустил книгу Цупко, то не грех и нам упомянуть эту историю.

Итак, утром 22 июня экипаж младшего лейтенанта Усенко вылетел на разведку в район Гродно-Августов. Самое позднее через два-три часа (т. е. не позднее полудня) «Ар-2» возвращался на базовый аэродром 9-й САД (смешанная авиадивизия. – М. Т.) у Белостока. Самолет Усенко уже было приземлился, когда «от ангара отделились и побежали развернутой цепью к самолету солдаты в серо-зеленой форме. По другую сторону ангара Константин вдруг разглядел шесть трехмоторных транспортных Ю-52, еще дальше – до десятка Me-110… У самолетов сновали серо-зеленые фигурки…»

Короче говоря, немцы деловито обживали аэродром, находящийся всего в нескольких верстах от штаба 9-й САД, штаба 10-й армии Западного фронта, Белостокского областного управления НКВД и прочая. В середине дня 22 июня все эти уважаемые организации вроде как еще никуда не «перебазировались». Немецкая же пехота заняла Белосток только 24 июня…»

Примечательно и то, что первая директива о борьбе с вражескими парашютными десантами, выпущенная в СССР после начала Отечественной войны, исходила не от военного или чекистского, а от партийного руководства. Это была Директива ЦК КП(б) Белоруссии, адресованная всем обкомам, райкомам партии и райисполкомам восточных областей Белоруссии. Она была подписана 23 июня 1941 года – т.е. на второй день войны – тогдашним секретарем ЦК КП(б) Белоруссии Пантелеймоном Кондратьевичем Пономаренко:

«…Немцы забрасывают в наши тылы самолетами диверсантов, парашютистов для взрывов мостов, путей и уничтожения линий связи.

Вашей боевой задачей является:

1. Организация круглосуточного наблюдения, установление всюду связи… с таким расчетом, чтобы вся территория района просматривалась и ни одно действие врага не оставалось незамеченным.

2. Организация групп для уничтожения десантов с воздуха, вооружение их, помимо оружия, которым вы располагаете, охотничьими ружьями и всем холодным оружием.

Взятие под охрану всех важнейших сооружений, мостов, предприятий, железных дорог, линий связи, телефонных и телеграфных станций и т.д.

3. Немедленное сообщение воинским частям о появлении десанта врага и, не ожидая их прибытия, уничтожение десанта, используя для этого все виды оружия, при отсутствии или недостатке огнестрельного оружия – уничтожение в рукопашной схватке холодным оружием: вилами, насаженными на палки штыками, топорами, саблями и т.д. Доставление сдавшихся в воинские части для допроса…»21

Вероятно, что именно эта инициатива партийных органов республиканского уровня, опередивших в демонстрации своего усердия по борьбе с парашютными десантами и диверсантами противника и Наркомат обороны, в состав которого тогда структурно входили «Третьи отделы» военной контрразведки, и органы НКГБ и НКВД, была замечена и получила полное одобрение в Кремле. Поскольку уже на следующий день, т.е. 24 июня 1941 года, Политбюро ЦК ВКП(б) утвердило принятое в тот же день постановление Совета Народных Комиссаров Союза ССР о мероприятиях по борьбе с парашютными десантами и диверсантами противника в прифронтовой полосе. В соответствии с этим постановлением «организация борьбы против парашютных диверсантов» практически во всех регионах европейской части ССР от Мурманска до Северного Кавказа была возложена на территориальные органы НКВД. В этих целях постановлением «при городских, районных и уездных отделах НКВД, дислоцированных на указанной территории», предписывалось создать «истребительные батальоны численностью 100-200 человек из числа проверенного партийного, комсомольского и советского актива, способного владеть оружием»22.

Во исполнение указанного постановления Политбюро и Совнаркома уже на следующий день после их принятия, т.е. 25 июня 1941 года народный комиссар внутренних дел СССР Л.П. Берия подписал приказ НКВД № 00804 «О мероприятиях по борьбе с парашютными десантами и диверсантами противника в прифронтовой полосе». Наряду с основными положениями вышеупомянутого постановления приказ содержал два принципиально важных пункта:

«7. Начальникам истребительных батальонов для успешного выполнения возложенных на них задач создать в колхозах, совхозах и на отдельных промышленных предприятиях в районах своей деятельности группы содействия. На группы содействия возложить информацию истребительных батальонов о всех случаях появления парашютных десантов и диверсантов противника в районе деятельности истребительных батальонов.

13. Начальники истребительных батальонов должны учитывать возможность дезинформационных сообщений со стороны антисоветского элемента о появлении парашютных десантов и диверсантов противника. Поэтому каждое сообщение необходимо подвергать немедленной проверке…»23

Воистину, если бы даже на нашу территорию в первые дни войны не высадился ни один гитлеровский парашютный десант (а они высаживались!), их стоило бы придумать хотя бы для того, чтобы оправдать постоянной угрозой их высадки наличие в тылах истекавшей кровью кадровой Красной Армии десятков и сотен тысяч мужчин вполне призывного возраста и повышенной лояльности к государственному строю и его вождям. Эти сотни тысяч партийцев и комсомольцев (по официальной статистике, 328 тысяч человек, объединенных в 1755 истребительных батальонов) под командованием «назначенных начальниками истребительных батальонов надежных оперативных работников НКВД и милиции» пребывали отнюдь не на фронтовых позициях, но в полной боевой готовности. На казарменное положение они были переведены постановлениями Государственного Комитета Обороны (ГКО) СССР №№ 260 и 261 от 24 июля 1941 года, объявленным Приказом НКВД СССР № 0356 от 27 июля 1941 года.