Моридун - Владислав Артурович Кузнецов
Клотен забыл все заготовки, потому что, по правде, страшно жаден. Ему мало Кейндрих, на которой он скоро женится, мало Вивианы, с которой совершенно непонятно что делать, и которую становится неприлично держать простой охранницей. Ушастое чудо Защитник тоже не смеет отпускать. Чудо же именно она, а никак не летающая волынка.
Флавия Немайн явно не собиралась оказаться перед правителем Диведа вот так: в детском платье, из которого её девочка-подружка выросла, да ещё пойманной на несерьёзной шалости. Могла бы сбегать переодеться, только и сама понимает: впечатление произведено. В самом солидном наряде она останется для Защитника девочкой, влезшей во взрослое платье, и только.
Не вышло и прогуливаться по саду внутри резиденции — достаточно большом, чтобы никто не подслушал разговор, со стриженой травой и кустами, которые садовники подстригают так, чтобы укрыться за ними было совершенно невозможно. Досталась им городская стена — если брать вместе с валом, широкая, но до ближайших домов чуть больше полусотни шагов. Зато можно отвернуться от беспокойного города — к полям и холмам своей страны, и точно знать, что из-за широкой полосы укреплений со рвом и передовым валом никто не сумеет хотя бы читать беседу по губам.
Немайн не хотела отрывать взгляд от города, оборачивалась — не на дома целиком, не на мастерские или лавки — ловила взглядом дым от плавилен, ушами — шум в переплетении улиц, носом — запах жжёного угля, пирогов, пыли над раскалённой брусчаткой. Клотен улыбнулся, поняв, что она всё-таки женщина, которую нужно ловить на дом: на тепло очага, на крепость стен, на ждущую её там неизбежную потребность в заботе. На ребёнка, обязательно своего, мужа — настолько своего, насколько получится, на вещи, которые без неё теряют смысл и превращаются в куски неживой материи — посуду стряпухи, кудель пряхи, меч и доспех воительницы.
Осталось понять, что нужно деве-механику.
Не то, что она назовёт: что нужно на самом деле. Потому он будет её очень внимательно слушать, но говорить будет совсем о другом, не забывая о том, как она смотрит на его, Защитника, город.
С такими мыслями удалось задавить улыбку, нахмуриться. Клотен спросил:
— Ты, что зовёшь себя Флавией Немайн — кто ты?
Ответ он уже знал, даже не читая надписей на кровавом рубине «великолепной».
Он хотел знать, во-первых, как этот ответ получился, а во-вторых, что ему с этим знанием делать?
* * *
Немайн услышала вопрос, к которому готовилась тщательней, чем когда-то к экзаменам.
— Я это я. Даже та я, которой я была вчера, уже не совсем та я, которая есть теперь. Потому правдивый ответ только такой.
Она даже улыбнулась легонько, хотя её поташнивало от одного ощущения что, стоит открыть рот — как на язык лезут непрошеные слова. Те, которые она не хотела озвучить — или даже те, которые могли её удивить.
Защитник, на удивление, вошёл в положение.
— Не пожелаешь отвечать, просто молчи. Не обижусь.
— Молчание тоже рассказывает многое.
— Как ты вообще ухитряешься жить без вранья?
— Неуютно, — призналась Немайн. — Неудобно. Вот как солдат, у которого нет поножи — особенно бережёт ногу. Можно не уследить. Можно, оберегая ногу, получить в голову. Зато легче на марше, и да, ты знаешь, что ногу надо беречь — и, может быть, именно поэтому тебе не подрежет поджилки подкравшийся враг.
Защитник кивнул.
— Теперь неприятная часть, — сказал. — То, что я должен спросить. Извини, но… Ты желаешь, или не желаешь, но всё равно собираешься стать правительницей Диведа?
Это Немайн просчитала.
— Нет, даже если бы у женщины и сиды были шансы.
Защитник хмыкнул.
— У моей прабабки шансов было меньше: всё трудней делать в первый раз. И всё равно она была первой Защитницей, только что именовалась матерью легиона и Моридуна, а для провинции — аж стефанофорой, раз уж место префекта оказалось запретным.
«Стефанофора» — «носящая диадему» по-гречески. Верно, «королева» — это же варварский титул!
— Всё равно ответ: «нет».
Довольно споро Немайн подтвердила: она не злоумышляет против нынешнего Защитника и его родни, города Моридуна и всего Диведа, по старому именующегося Деметией. И да, она собирается когда-нибудь замуж, но не будет отбирать Защитника у его невесты.
— И, раз зашёл разговор: ты-то что собираешься делать с Вивианой? Потому, что если не делать ничего, всё закончится плохо — и не обязательно только для неё.
Клотен Гулидиен пожал плечами.
— Это ты ей обещала подумать. Надумала что?
— А что тут надумывать? Жениться на двоих христианину нельзя, а любить можно скольких угодно. Если уж известны пары, что будучи мужем и женой, ради чистоты отказывались от плотских утех…
Надумывать действительно нужно было мало что: рыцарские идеалы родились где-то здесь, в позднем средневековье их откопали именно на пепелище позднеантичной Британии, смешав нравы римского всадничества, сарматские и кельтские традиции. Защитник сразу увидел проблему.
— Тогда, получается, у моей будущей жены тоже может завестись какой-то тип, который будет ей дарить подарки, вести с ней возвышенные беседы, скакать с ней рука об руку в походах…
— И даст тебе в нос, если сочтёт, что ты обращаешься с супругой неподобающе.
Вот от последнего Защитник отмахнулся. Видно, не поверил, что может получить по лицу. Воин он хоть куда, сам кому угодно нос свернёт, первым!
* * *
От глупости, что он со своей любушкой может вести себя неподобающе, Клотен отмахнулся. Нет, если сама на ушко нашепчет чего, да и соблазнит на озорство — будет по её хотению, но тогда и самое неподобающее станет вполне достойным, пока будет твориться за дверями спальни.
И всё-таки совет-то был по-своему хорош. Ещё не решение, тут ему придётся думать самому, как и всегда. Вариант Немайн не обеспечивал никому особого счастья, мог сулить неприятности в грядущем, но чем-то был неуловимо хорош. Может, тем, что не захлопывал под носом двери, а распахивал новые, или хоть намекал, что вылезти из запертой комнаты можно и через окно, а нет — поискать тайного хода в подвале, разобрать крышу, наконец…
Тогда ты упадёшь как снег на головы врагам, а историки запишут, какими же глупцами они были, что не учли возможность снять черепицу и засветить по ним сверху.
— Теперь я буду думать, — пообещал Защитник, в том числе и несчастливо влюблённых девиц, и мелких ушастых девочек-механиков, которые