Рождение Колосса - Денис Старый
Петр Петрович Ласси знал в теории, как должна работать косая атака, и догадывался о ее высокой результативности, но всё равно — чтобы до конца понять, насколько эффективно подобное построение, необходимо было проверить его в настоящей кровавой мясорубке. И результат превосходил ожидания.
И вот теперь османы просто растерялись. Пространство между двумя оборонительными линиями, ставшее полем для классического линейного боя, окончательно и бесповоротно оставалось за русскими войсками — за их передовой тактикой, новейшим вооружением и железной, недрогнувшей выучкой солдат.
Некоторые турецкие офицеры, стиснув зубы, откровенно ждали приказа на отступление. Они, как люди военные, прекрасно понимали, что их пехота сейчас является всего лишь приманкой. То и дело посматривали себе за спину, нет ли какого приказа. Нервозность сказывалась и на солдатах.
Но быть тем самым глупым живцом, на которого ловят крупную рыбу, и непременно погибнуть в этой мясорубке ради чужих маневров, никому не хотелось. Однако спасительного приказа на отход так и не последовало.
— Бах! Бах! Бах! — с флангов начали методично работать русские меткие стрелки, которых в этих русских полках, исполняющих «косой маневр», набиралось до целой роты.
Когда по сбитым турецким линиям ударяет почти сотня нарезных штуцеров, да еще и без права на промах — а промахнуться было невозможно, так как турецкие солдаты стояли, плотно прижавшись плечом к плечу, — это превращалось в устрашающую силу. За один только нестройный залп штуцерников на землю валилось до полусотни убитых и раненых османов, хотя русские стрелки-штуцерники били не залпами, а каждый по своей цели, выцеливая командиров.
А линия шла… Из-за убийственной эффективности русского косого строя получалось, что половина всей турецкой линии, состоящая из более чем шести тысяч пехотинцев, просто оставалась не у дел, не имея возможности вступить в бой. Другая же часть начала стремительно таять еще до непосредственного огневого соприкосновения, теряя под метким огнем штуцеров практически по два бойца каждую секунду.
Это было бы не так критично, если бы у турок оставался хоть малейший шанс ответить русским свинцом. Какая-то одна османская рота, у которой сдали нервы, наверняка нарушая приказы своего командования, в панике открыла неприцельный огонь в сторону наступающих егерей. Но дистанция была слишком велика, и этот жидкий залп лишь распугал парящих в небесах воронов, которые уже стягивались к полю в ожидании скорого кровавого пиршества.
Наверное, с тактической точки зрения было бы логичным, чтобы русские полки сейчас остановились или крайне медленно продолжили продвижение, чтобы иметь возможность вот так, без прямого соприкосновения, безнаказанно расстреливать турок издали. Однако разведка доносила, что на сцену этого кровавого спектакля уже готовилась выйти тяжелая турецкая кавалерия — закованные в броню сипахи. Они собирались обрушиться на фланги русского косого строя и тем самым поставить под серьезную угрозу всю вылазку Ласси.
Поэтому медлить было нельзя. Пространство постепенно, но неуклонно сжималось, оставляя всё меньше и меньше спасительного расстояния между двумя армиями.
И вот дистанция сократилась до ста пятидесяти метров. Чуть меньше… Русская косая линия как по команде замерла, встав монолитной стеной. Турки судорожно попытались выровнять свое построение, чтобы оказаться фронтом напротив русских, однако в суете лишь окончательно изломали и перемешали собственную линию.
— Ба-бах! Бах! Бах! — раздался оглушительный, слаженный до звона в ушах залп тысяч новых русских фузей.
К слову, это оружие было не только русского производства. Из-за огромных потребностей армии, помимо тульских и демидовских заводов, часть заказов на изготовление новых облегченных фузей была размещена еще и на голландских мануфактурах. Но в целом технология и чертежи были полностью русскими.
А главное — именно русские солдаты сейчас держали эти фузеи в мозолистых руках и хладнокровно стреляли из них, демонстрируя великолепные, для большинства турок просто недосягаемые навыки скоростной и меткой стрельбы.
В нынешней русской армии боевые стрельбы проводились никак не реже одного раза в неделю. До шести раз в месяц! По меркам европейских армий того времени это была просто немыслимая, колоссальная трата пороха, свинца и ресурсов на обучение личного состава. Для сравнения: даже в легендарной армии Петра Великого, которую император выстраивал в спешном порядке, чтобы противостоять вышколенной шведской машине, пороховые стрельбы проводились от силы раз в месяц.
И эти тренировки дали страшный результат. Турецкую пехоту словно выкашивала огромная невидимая старуха с косой — люди падали десятками и сотнями, сметенные свинцовым шквалом. На поле боя уже было практически ничего не разглядеть. Густые, едкие пороховые газы белесым саваном заволокли всё пространство между оборонительными линиями, скрывая в своих клубах кровь, смерть и агонию противоборствующих сторон.
Но русские пехотинцы продолжали методично перезаряжать фузеи и наступать, а вот от турок ответного слаженного залпа так и не последовало. Да там просто уже некому было стрелять. Оставшиеся в живых османские офицеры было дело попытались выстроить своих ошеломленных солдат в некое подобие боевой линии, но ряды приходилось постоянно и крайне сильно ужимать, переступая через тела убитых товарищей и тех, кто сейчас в агонии корчился на земле от смертельных ранений.
И вот, как и предполагалось, у кого-то из турок не выдержали нервы — один турок бросил ружье и побежал, следом за ним сорвался другой, и уже через секунду началось повальное, паническое бегство назад.
Фельдмаршал Ласси мысленно потер руки, выпил «царской воды», из которой правда уже вышел газ. Но разочарования по этому поводу не случилось.
В его понимании тактически это сражение на данном участке было уже выиграно. Оставалось лишь грамотно закрепить результат. Потому он немедленно дал приказ на выдвижение резервов вперед, обоснованно полагая, что если с налета будет захвачена ближайшая турецкая траншея, то это только укрепит обороноспособность всего Перекопа.
А возможно, этот стремительный контрудар даже станет тем самым переломным моментом во всей этой изматывающей войне. Ведь, судя по тому, какие обнадеживающие сведения стали приходить со стороны Донской армии, фельдмаршал Матюшкин тоже начал масштабную контратаку и уже успешно теснит турок на многих направлениях.
— Пошлите на усиление пехоте еще два драгунских полка! — распорядился Ласси, не отрывая взгляда от подзорной трубы.
В его резервном распоряжении был еще и тяжелый кирасирский полк. Как обоснованно считал главнокомандующий, эти закованные в кирасы гиганты могли бы прямо сейчас одним