Без страха и упрёка 3 (СИ) - Андрей Борисович Земляной

Верховному Главнокомандующему о начале операции «Кутузов»

7 июля 1943

После одного часа сорока пяти минут артиллерийской подготовки и удара специзделиями Шторм, войска Василенко и Маркова перешли в наступление по плану «Кутузов».

Армия Баграмяна прорвала оборону противника на фронте 16 км и глубиной 9 км.

К 20 часам 12 июля стрелковыми соединениями вышла на рубеж выс. 221 (3 км западнее Глинная), Красный Октябрь, Никитское, сев. окраина Старица, Речица, Слободка.

Для развития прорыва Василенко ввел 5-й танковый корпус, который к 19 часам прошел рубеж Ручей Фомина.

Армия Баграмяна захватила свыше 1700 человек пленных и трофеи, которые подсчитываются.

Армия Белова прорвала оборону противника шириной 20 км и глубиной 8 км и к 22 часам вышла на фронт 5 км западнее Карагшинка, овраг юго-восточнее Пальчиково, Кривцово, Фетишево, Дубны, Чегодаево, захватив 320 человек пленных и трофеи.

Советское наступление началось рано утром седьмого июля, когда немецкие войска не просто выдохлись в наступлении, а фактически закончились как действительно значимая сила.

Получая удары артиллерии, сильно сэкономившей снаряды на первом этапе, от авиации не снижавшей атаки по малейшим скоплениям техники и пехоты, по штабам и радиоцентрам, станции радиоподавления в большом количестве работавшие на уничтожение всего вражеского радиоэфира, превратили отборные и действительно мощные войска в вяло копошащуюся плохо управляемую и неспособную к активной координации усилий толпу.

И вот по этой-то толпе и проехались войска Центрального и Воронежского фронта, ударив по направлению к Харькову и Сталино[10].

Практически свежие, не растраченные во встречных боях танковые армии и пехотные дивизии, при поддержке авиации тоже не растраченной в боях, быстро шли вперёд и остановились только потому что последовал жёсткий окрик из штабов, и Красная Армия, освободившая огромный кусок своей земли, чуть притормозила для выравнивания линии фронта, и подтягивания тыловых подразделений.

Харьков, Сталино и Мариуполь были взяты, а Германии ещё предстояло осознать, как собранная уже по самому дну группировка, перестала существовать в ходе трёхчасового авиационного и артиллерийского налёта.

В честь освобождения Сталино и Харькова, небо над Москвой расцветилось огнями салюта, а на южном фронте всё только начиналось, и взяв разбег от Сталинграда, войска Южного и Сталинградского фронтов, рвались к Белгороду и Воронежу, вбивая европейское стадо в землю.

Члены группы тихо бурчали по поводу что их не выпускают за линию фронта, но дураков среди них не было, и все понимали смысл и цену их работы. Все усилия по снабжению разведгрупп их обучению и новой тактике армейской поддержки привели к резкому сокращению гибели советских разведчиков, и наоборот к такой же резкой убыли противопартизанских и охотничьих команд СС и Абвера, так что к подобным операциям стали привлекать линейные армейские части, дохнувшие от мин и пуль пачками.

И от всей этой круговерти, пошло ускоренное накопление человеческого материала и опыта, что тоже положительно сказывалось на работе прифронтовых групп.

Берия как-то продавил участие групп НКВД в обучении и в центре появились противодиверсионные отряды, тоже уже с разгрузками, малошумными автоматами, радиостанциями и короткими сапогами вместо обычных.

Но занимались люди со всей отдачей, понимая от чего зависит их жизнь, изводя патроны тысячами, и носясь по полигону до изнеможения.

Для улучшения физподготовки, Алексей сделал в уголке полигона что-то вроде полосы препятствий, и как-то показал прохождение с элементами паркура, который вообще считал обязательной дисциплиной для любого офицера.

Даже в такой примитивной форме, паркур произвёл на отцов-командиров неизгладимое впечатление, и они, вежливо отодвинув Алексея, напрягли по его наводке одного неугомонного француза, уже написавшего книгу «Аrt du dеplacement» (Искусство перемещения), и притащили в центр несколько цирковых и спортивных гимнастов и легкоатлетических тренеров, чтобы сделать из теории — практику.

И только Сарик Восканян, выезжал несколько раз, в обнимку со своей новой любимой женой — крупнокалиберной винтовкой «Шрам» как он говорил «на пленэр» чтобы там, на природе, унасекомить ещё пару десятков евромразей.

Тяжёлая бронзовая пуля, влетая в мягкое человеческое тело, не оставляла подранков, и даже попадание в руку становилось смертельным, так как с конечностью оторванной выстрелом выжить тот ещё номер.

Несколько раз группу Тихонова привлекали к поездкам Сталина на фронт, где они обеспечивали ближний радиус, и к счастью всё проходило тихо.

Своим чередом развивался роман с Верой, внезапно оказавшейся действительно сотрудницей Совинформбюро, причём на должности руководителя отдела оперативного перевода, что было вполне серьёзно, так как у неё в подчинении находились десятки сотрудниц, часто куда более внушительного возраста, и с великолепным знанием языка.