Константин Радов - Жизнь и деяния графа Александра Читтано, им самим рассказанные
- Напомню, что ежегодные издержки на войско и администрацию в новозавоеванных провинциях простираются почти до миллиона. Доходы же здешние покрывают едва десятую долю этой суммы. Конечно, оценке с точки зрения прибылей и убытков подлежит не всякая война: когда под угрозой жизнь и святыни народа - о цене не спрашивают. Но в огромном большинстве случаев оружие обнажается ради выгод житейских, подвластных денежному расчету. И расчеты сии, скажу я вам, несравненно чаще оказываются ошибочными, чем верными. Даже у монархов, прославленных своей мудростью.
Генералы глядят озадаченно. Хотя покойный государь не скрывал, что ищет в Персии прежде всего умножения торговли, взгляд на войну как на коммерческую операцию им чужд. Чай, не купцы! А для меня нет ничего естественней. Наверно, всякий венецианец с младых ногтей впитывает яд торгашества, разлитый в воздухе родного города - как бы он к этому миазму ни относился. Даже воспылав враждой к неистребимому корыстолюбию сограждан, привычку считать выгоды все равно сохраняешь.
Не давая опомниться, продолжаю сбивать генералов с позиции, оттесняя в положение виноватых:
- Еще сильней сокрушают человеколюбивое сердце государыни напрасные потери, претерпеваемые верными ее воинами от бесчисленных болезней. Прискорбно, что для предотвращения оных высшие начальники ничего доселе не сделали. За три с половиной года вам отправлено на пополнение двадцать семь тысяч солдат и рекрут. Сие означает, что в землю легли два полных штата Низового корпуса; ныне лихоманки третий состав доедают.
Твердокаменная выдержка Матюшкина дала, наконец, трещину:
- Александр Иванович, кто ж виноват, что лекарей мало?! Думаешь, я не писал в коллегию? Писал, да не присылают! Да и лекарств, по здешнему злому воздуху, надобится втрое против обыкновенного!
- Михаил Афанасьич, а есть ли прок в тех лекарствах? Зачем слабительное умирающим от поноса? Поинтересоваться, почему в Азове и Богородицке смертность от кишечной горячки вдесятеро меньше, чем у тебя - не пробовал?! Изволь, хоть у Гаврилы Семеныча Кропотова спроси, который рядом сидит! Баня, мыло и кипяченая вода, - вот и все хитрости! Давай договоримся так: второй комплект котлов я за свои деньги в полки поставлю; а ты уж, пожалуйста, потрудись вбить во все головы богородицкий регламент о сбережении здоровья. К весне, не позже!
Старый Василий Шереметев с сомнением покачал головой (дескать, жить или умереть человеку - на то воля Божья), но вслух спорить не стал. Матюшкин, вышколенный царем в повиновении, еще менее был склонен к дискуссиям:
- Ладно. Посмотрим: авось, будет толк. А от перемежающейся лихорадки чем спасаться?
- Это меньшая беда.
- Здесь, в Баку, меньшая. А в Гиляни от нее мрут хуже, чем от поноса.
- Можно иезуитский порошок из Испании выписать. Единственное средство против сей напасти. Не смущайся названием: всего лишь толченая кора какого-то заморского дерева. Горькая - адски.
- Дорогая, наверно?
- Люди дороже. Но есть и еще способ: не соваться в сырые, низменные места. Особенно в летнюю жару. Так что, генерал-майор, - я обернулся к де Бриньи, - насчет крепости в устье Куры надо еще подумать.
- Ваше Превосходительство, сие предписано высочайшим указом!
- Наш с вами долг - предостеречь государыню от ошибок. Особенно тех, которые трудно и дорого потом исправить. Откуда Ее Величеству знать, сколь опасны неокультуренные низменности в жарких странах? Это такая гадость, что питерское болото в сравнении - рай. Давным-давно, когда венецианцы осушали паданские берега, работники тысячами мерли от лихорадок. Смерть оных никого не печалила: всего лишь какие-то босяки. Мы рассуждать подобным манером не вправе, ежели хотим иметь у себя больше надежных ветеранов и меньше сопливых рекрут. Без великой нужды в гнилые долины лезть запрещаю! Самый здоровый климат - в предгорьях. Не считайте глупцами кавказских аборигенов, кои предпочитают их равнинам.
Пошел спор, какие махалы (сиречь уезды персидские) считать здоровыми, какие - рассадниками лихорадок. Корпусной штаб-лекарь Антоний де Тельс за три года не удосужился таковое обследование провести. Когда б не забота о цивилизованной репутации России, драть бы его кнутом нещадно! Своей бы рукою приложил, ей-Богу!
Сделав себе заметку поймать доктора на каком-нибудь воровстве (понеже наказание за безделье только при Петре было действенным), я снова взял в свои руки сползшую с фарватера беседу.
- Теперь о провианте. Не кривись, Василий Яковлевич. Я чту твои заслуги на поле брани, и все же нынешнее положение дале терпеть возможности не усматриваю. В полках стон стоит: не токмо солдаты, но и офицеры многие отощали, как мужицкие клячи на Благовещение.
- Александр Иваныч, что тут сделаешь?! Места нехлебородные - разве за изъятием Мушкурского и Шабранского махалов, кои весь корпус не прокормят: отсель и дороговизна. Богатство здешнее - шелк, а хлеба своего в Ширванской провинции и до войны не хватало.
Глаза генерал-майора прямо-таки светились честностью и благородным бескорыстием. Я обуздал разгорающееся в душе бешенство: сорвавшись на крик, ничего не добьешься. Только соединишь генералитет против себя.
- Кто ж заставляет ограничиваться местными средствами? Наш тыл - Казанская губерния, где зерно чуть не даром отдают. Полтина за четверть! Удобнейшая коммуникация по Волге и Каспийскому морю составляет главное преимущество Российской империи в сей войне.
- Так мы многое возим из Астрахани...
- Это срам, как вы возите - уж прости за грубое слово! До Баку и Дербента фрахт идет по гривеннику с пуда! Дороже, чем от Данцига до Лондона, где дистанция втрое больше и море не в пример опасней. Ладно, сие можно еще списать на неумелость мореходов; но зачем фрахтовые ставки для провиантских товаров установили впятеро выше ординарных?! Оголодить войско, дать пособие неприятелю? И кто получатель корысти? Казна?! Не нахожу в ней гор серебра. Кто-то из присутствующих?
Обвел генералов подозрительным взором. Некоторые зябко поежились: то ли сквозняком потянуло в натопленной зале, то ли пытошным подвалом слегка повеяло.
- Неправо судить изволишь, Александр Иваныч! - Вспыхнул задетый за живое Левашов. - Астраханское адмиралтейство армии не подвластно, вмешиваться в распоряжения фон Вердена мы права не имеем!
- Ежели оные распоряжения губительны для войска - надлежало любыми средствами взять пути снабжения под свою руку! Хоть в конном строю адмиралтейство атаковать!
- Против Апраксина идти?! Только хуже сделаешь: Федор Матвеич своих не выдаст!
И впрямь, я разгорячился через меру. Обуздывая гнев, не спеша выдохнул и снова вдохнул чуть отдающий гнилью и восточными благовониями дворцовый воздух. Может, Левашов и не виноват? Нет ничего на генерал-майора, кроме голой логики. Командир Астраханского порта Карл фон Верден всего лишь морской капитан подполковничьего ранга и сам по себе не посмел бы так грубо нарушать баланс интересов между армией и флотом. Кто-то его покрывает из важных персон. Или в губернскую канцелярию ниточки ведут? Пока там правил Волынский, ни одна финансовая хитрость без него не могла обойтись. Но Петр отозвал сплошавшего фаворита и учинил над ним розыск; а Екатерина простила и назначила в Казань. Далековато от моря: кто теперь снимает сливки с каспийских волн? Новоназначенный астраханский губернатор Иван фон Менгден выезжать из Петербурга к месту службы не спешит (осенняя распутица служит ему веским оправданием), конторским такие куски - не по чину... Все же лукавит Василий Яковлевич! Ой, лукавит! Не может он пребывать в столь простодушном неведении. Причастен ли сам? Бог весть. В любом случае, начинать с расправы над заслуженным и любимым в войсках начальником не стоит. Подвесить над ним дамоклов меч следствия, дабы сделать послушным? В силу артикула нить окажется не в моей руке, а в руках военной коллегии - сиречь Меншикова. Зачем мне усиливать позиции своего злейшего врага? Сейчас выгодней великодушие, а не строгость.