Анатолий Дроздов - Интендантуррат

- Зонненнфельд! - завопил Крюгер. - Вы же цивилизованный человек! Уберите этого дикаря!

- Вы будете сотрудничать?

- Вы гарантируете мне жизнь?

- И жизнь, и гуманное обращение.

- Я согласен!

Крайнев сделал знак. Николай спрятал нож и с видимой неохотой вернулся на место. Крайнев достал из бокового кармана мундира сложенный вдвое лист бумаги и карандаш.

- Пиши! Я, лейтенант Абвера Пауль Крюгер добровольно даю согласие сотрудничать с разведкой "СМЕРШ" Красной Армии. Дата и подпись.

- Это обязательно? - спросил Крюгер, кусая губу.

Николай угрожающе привстал. Крайнев кивнул Седых. Саша развязал руки лейтенанту. Крюгер схватил бумагу и быстро написал требуемое. Крайнев взял листок, внимательно прочитал и спрятал в карман.

- Можно мне одеться? - робко спросил Крюгер.

Крайнев кивнул. Опасливо косясь на Николая, лейтенант торопливо натянул штаны, застегнул пуговицы и сел.

- Где Эльза? - спросил Крайнев.

- Во внутренней тюрьме Абвера.

- Жива?

- Да.

- Сколько часовых охраняет тюрьму?

- Двое. Один снаружи, второй внутри самой тюрьмы.

- Почему так мало?

- Кроме Поляковой в тюрьме никого нет. К тому же рядом комендатура, где своя охрана.

- Как часто меняются часовые?

- Через два часа. В полночь, два часа, четыре и шесть. Зонненфельд! - вдруг воскликнул Крюгер. - Вы собираетесь напасть на тюрьму? Это самоубийство!

- Если стрелять. Но мы постараемся тихо.

- У вас не получится.

- Разве? Нам поможет адъютант фон Лютцова!

Крюгер хватил ртом воздух.

- Я? Я никогда...

- Вот это, - сказал Крайнев, хлопая себя по карману. - Ваш приговор, Пауль. Представьте, что придется пережить, если документ попадет в руки СД. Легкой смерти не получится. Это раз. Ваших близких родственников отправят в лагерь, где они, скорее всего, погибнут. Это два. Если же вы сделаете так, как нужно нам, не только уцелеете. Обещаю, что мы сохраним тайну до конца войны и после нее. Сколько вам лет, Пауль?

- Двадцать.

- Впереди целая жизнь. Когда Германия капитулирует, в ней останется мало мужчин. Вы служите в Абвере, в отличие от СД это не преступная организация. Преследований со стороны победителей не будет. Перед вами откроются сотни дорог, недоступных ранее. Ну?

- Можно мне выпить? - попросил Крюгер.

Крайнев взял из буфета бутылку шнапса, налил полный стакан. Крюгер осушил его до дна и только сморщился, вдохнув воздух.

- Молодцом! - одобрил Крайнев. - Решения надо принимать быстро и правильно, - он посмотрел на часы. - Без пяти три. Пока дойдем, времени останется мало. Подождем смены часовых. А пока, Пауль, вы нам кое-что расскажете.

- О чем?

- О "Валгалле", к примеру.

- Вы знаете?! - воскликнул Крюгер, бледнея.

Крайнев пожал плечами. Он сам не знал, почему вспомнил "Валгаллу". Разговор с Гаркавиным, загадочный приказ бригаде Саломатина... Если б Крюгер изобразил недоумение, Крайнев не стал бы настаивать.

- Можно мне закурить? - попросил Крюгер.

Крайнев достал сигареты и зажигалку. Щелкнув кнопкой, поднес лейтенанту огонек, зажигалку оставил на столе. Никто не обратил на это внимания. Крюгер, выпустив дым, стал рассказывать. Крайнев заметил, как с первых его слов подобрался Николай. Внезапно он выхватил крошечный блокнот и стал торопливо набрасывать на маленьких листках стенографические значки.

- Монгол понимает по-немецки? - удивился Крюгер.

- А так же по-английски, по-французски и по-испански, - сказал Крайнев. - Не отвлекайтесь, Пауль! Знание иностранных языков не заглушает в человеке инстинкты. Вкус ваших яиц будоражит мозг моего друга. Продолжайте!..

Абвер занимал здание городской милиции. (СД, как более влиятельная и многочисленная структура оккупировала помпезный особняк НКВД.) Кирпичное двухэтажное здание бывшей милиции имело обширный двор, обнесенный высоким забором, внутреннюю тюрьму (перестроенный каретный сарай), гостевой флигель. Во дворе стояли грузовики и "хорьх" фон Лютцова. Часовой ходил у ворот и беспечно курил. Караульная служба Абвера, судя по всему, не блистала строгой дисциплиной. Крайнев подумал, что часового не случайно выставили снаружи; во дворе солдат наверняка забрался бы в кабину и благополучно уснул.

Они стояли в тени здания напротив Абвера и совещались. Это не заняло много времени. К часовому, ясное дело, надо идти вдвоем - большое количество людей охранника насторожит. Может случиться шум. Пойдут Крюгер и Крайнев. Монгольское лицо Николая вызовет подозрения, а Седых с Иваном не говорят по-немецки. К тому же вид у них самый славянский. Крайнев приводил эти аргументы, страстно желая, чтобы ему возразили: он не хотел делать, что предстояло. Однако все согласно кивнули. Только Николай коснулся плеча Крайнева и отвел его в сторону.

- Виктор Иванович! - сказал он горячим шепотом. - Я могу вас переубедить?

- Уже обсуждали! - сказал Крайнев.

- Ситуация была иной. Мы получили ценнейшую информацию. Она стоит дорого, много больше, чем жизнь одной женщины, чем моя и ваша жизни вместе взятые. Мы не имеем права рисковать. Только вы и я говорим по-немецки и являемся носителями тайны. Если оба погибнем...

- Мы ничего б не узнали, не пойди к Крюгеру! - сказал Крайнев. - Помнится, кто-то возражал. Теперь о носителях. У меня в кармане зажигалка. Это миниатюрный диктофон. Ильин знает, как им пользоваться. Если со мной что случится, доставьте зажигалку ему. И, вообще, если против, забирайте своего Ивана и катитесь! Без вас справимся!..

- О чем вы говорили? - подозрительно спросил Крюгер, когда Крайнев вернулся.

- Не о вас! - буркнул Крайнев и надвинул фуражку козырьком на глаза. - Успокойтесь, Пауль! Ваши яйца послужат Германии! Форвертс!..

Часовой заметил их сразу: площадь освещала мощная лампочка на столбе. Солдат насторожился, даже потащил винтовку с плеча. Но затем успокоился - узнал адъютанта. Когда Крайнев с Крюгером подошли ближе, часовой вытянулся. Это был молоденький солдатик лет восемнадцати, он тянулся перед офицерами в искреннем рвении. Крайневу на мгновение стало плохо от вида юного лица, но он заставил себя вспомнить об Эльзе.

- Все спокойно? - спросил часового Крюгер.

- Яволь, герр лейтенант! - отрапортовал солдат.

Адъютант сделал шаг в сторону. Крайнев ударил без размаха, молниеносным движением от бедра - как учили. Обоюдоострый эсесовский кинжал, подаренный Соломатиным на Рождество 1942 года, как бумагу разрезал шинель и мундир солдата, разрубил ребро и развалил сердце. Часовой охнул и упал на колени. Крайневу показалось, что он ощутил, как задрожал клинок, попав в сердечную мышцу. Он придержал карабин, чтоб не звякнул о мостовую. Затем выдернул кинжал и вытер лезвие о шинель убитого. Когда выпрямился, то увидел в глазах Крюгера ужас.