Без страха и упрёка 3 (СИ) - Андрей Борисович Земляной

Глава 13

Народному комиссару здравоохранения Митерёву А. Н.

Машанского Ф. И.

Докладная

Сообщаю что в Ленинградской области и медицинских учреждениях, нормы снабжения населения доведены до медицински-обоснованных и, хотя пока и не позволяют отказаться от карточного распределения, но однозначно ликвидировали смерти от голода и авитаминоза.

По хлебу и основным мясопродуктам до 87% от довоенного уровня, а по овощам до 90%.

Запасы лекарственных препаратов и снабжение госпиталей и больниц доведено до норм Наркомата.

Особо ходатайствую о выделении дополнительных фондов на «Пенициллин» как имеющий решающее значение для лечения инфекционных больных, ослабленных недоеданием и обморожением.

25 августа 1943 года

Школа

К концу августа немецкая разведывательная школа под Новогрудками уже третий месяц спокойно готовила людей для заброски через линию фронта, квартируя в старой польской усадьбе, построив рядом небольшой учебный аэродром и имея весьма удобное положением вдали от крупных дорог, где любой незнакомый человек сразу бросался в глаза. В бывшем господском доме разместились управление, преподаватели и учебные классы, в длинном хозяйственном корпусе жили курсанты, бывшую конюшню переделали под склады и мастерские, а луг за лесом расчистили настолько, чтобы принимать транспортные самолёты, на которых будущих агентов сначала учили прыгать с парашютом, а после окончания курса увозили уже значительно дальше на восток.

Разведка Белорусского фронта знала о школе давно, однако простое уничтожение объекта никого не устраивало, потому что вместе со зданием исчезли бы списки подготовленных агентов, личные дела, фотографии, образцы документов, радиоданные и преподаватели, сами по себе стоившие значительно больше сожжённых корпусов. Поэтому школу несколько недель только наблюдали, отмечая распорядок, смену караулов, движение машин и работу аэродрома, пока перехваченная радиограмма не сообщила о неожиданном подарке, ради которого всю уже подготовленную операцию пришлось быстро переделывать.

Франц Эккард фон Бентивиньи, руководивший Абвером III[15], собирался лично приехать для инспекции школы и отбора нескольких выпускников, предназначенных для особенно сложных заданий, причём задерживаться намеревался не нескольких часов. В Генеральном штабе после получения этой информации сначала предложили просто усилить местную разведгруппу, затем посмотрели на фамилию гостя ещё раз и отправили в Белоруссию полковника Тихонова усилив группу и предоставив ему общее командование операцией и право забрать всё, что потребуется от фронта.

Тихонов потребовал пять разведывательных групп, три транспортных самолёта, людей из штаба партизанского движения, хорошо знающих местность, и два дня полного невмешательства со стороны всех остальных желающих помочь, потому что последнее после Волынского и нескольких предыдущих выходов он считал условием почти таким же важным, как оружие и связь. Командиры армейских групп встретили московских гостей без особого восторга, однако после первого совещания отношения быстро выровнялись: Тихонов не изображал из себя человека, приехавшего учить местных воевать, а Штурмин, уже носивший майорские погоны, спокойно слушал людей, которые знали вокруг Новогрудки каждую кочку значительно лучше любых карт.

К вечеру перед операцией группы уже заняли позиции вокруг школы, разделив между собой задачи так, чтобы после первого выстрела у немцев не осталось времени понять, откуда именно пришёл удар. Восканян вместе с фронтовыми снайперами брал наружный караул и вышки, Ласкин с пулемётчиками должен был отрезать казарму курсантов от главного здания, Сулакшин получил задачу по блокировке радиостанции, телефонного узла и уничтожения антенны, Копытин с пятой группой уходил к аэродрому, где требовалось захватить полосу и подготовить её для трёх «Ли-2», а Штурмин брал на себя усадьбу и самого Бентивиньи.

В штурмовую шестёрку, кроме Алексея и Гарсиа, вошёл капитан Рашид Сунжин из группы Белорусского фронта, невысокий жилистый казах, которого собственный командир без всякой улыбки назвал лучшим рукопашником из всех, кого ему приходилось видеть, а также старший лейтенант Семён Голубев и лейтенант Николай Руденко. Голубев до войны служил пограничником и отличался той спокойной аккуратностью, которая особенно полезна человеку с автоматом в тесном помещении, тогда как Руденко считался сапёром, но за два года войны научился одинаково уверенно обращаться и с замками, и с оружием, поэтому Алексей после