Партизан. Партизанская зона - Руслан Муха

— Отставить, — сухо отрезал особист. — Начнут палить, радист передаст координаты, и они мигом подтянут остальных.

В землянке повисла тяжелая тишина. Слышно было только, как потрескивает фитиль в лампе да с глухим стуком падают капли воды с наших промокший в болоте гимнастерок.

— Если поднимется шум и начнется открытый бой, гарнизон в Бобруйске немедленно поднимут по тревоге, — нарушил я молчание, озвучивая то, что и так вертелось у всех в голове. — Казарма на замок. Шуцманов либо бросят в оцепление под конвоем СС, либо, если наша дезинформация через Филиппка уже навела панику, — просто разоружат и запрут от греха подальше. Мы потеряем возможность пополнить отряд новой силой. И стволы потеряем. Операцию в Бобруйске мы сейчас всё равно не ускорим, как ни крути.

— Дергать батальон нахрапом, без подготовки — просто гнать людей на убой, — хмуро произнес Белый. — Нам эта неделя по зарез нужна, чтобы коридор до ума довести.

— Верно, — жестко кивнул Лебедев, выпрямляясь и закладывая руки за спину. — Но если егеря дойдут до лагеря — нас сомнут. А если вы устроите обычную засаду и хоть один фриц успеет уйти, или их радист успеет пискнуть в эфир о нападении — мы потеряем целый батальон, командиры.

— Тридцать-сорок штыков… — расчетливо прикинул Белый, не отрывая тяжелого взгляда от карты. — Сил у нас хватит. Моих возьмем, людей Тарасова подтянем, в твоем отряде, Степан, тоже бойцы найдутся. Значит, сделаем так, чтобы не пискнули. Зажмем их в болоте на тропе. Сработаем вхолодную, без единого выстрела. Утопим так тихо, что немцы решат, будто егеря сами в трясине сгинули.

Особист тяжело посмотрел на нас, взвешивая риски, и наконец коротко кивнул.

— Хорошо. Наша главная задача сейчас — выстоять эту неделю. Избавиться от группы, что идет по денисовскому следу, и не поднять шума. Белый, бери людей, связывайся с Тарасовым и выдвигайтесь навстречу. Сработать чисто. Никаких пленных, никаких следов.

Лебедев перевел немигающий взгляд на меня:

— Степан, твоя гать готова?

— На две трети, — честно ответил я. — Людей переведем по жердям. Но зенитки я сейчас на тот берег не перетащу, настил не выдержит, разойдется. Нужно еще минимум до вечера, чтобы увязать бревна и закрепить визиры, иначе угробим пушки в трясине.

— Гать достраивать в темпе, — приказал особист. — Но обе пушки на островке не держать. Одну собирайте прямо там, у начала гати, чтобы саму переправу прикрывала. А вторую…

— Вторую перетащим ближе к лагерю, — подхватил я, прикидывая рельеф. — Тут на подходе есть удобная сухая грива. Спрячем, замаскируем лапником и выведем сектор обстрела прямо на тропу. Если егеря всё же прорвутся из болота — встретим в упор.

— Добро, — кивнул Лебедев. — Назначьте к ним постоянные расчеты. Из тех, кто с артиллерией знаком. И чтобы дежурили там круглосуточно, не отлучаясь ни на шаг. Чуть что — сразу к бою.

— Сделаем, — отозвался Белый.

Лебедев удовлетворенно кивнул и снова уперся костяшками пальцев в край стола, переведя взгляд на карту Бобруйска.

— Теперь по основному плану. Раз с егерями вы решаете вопрос тихо, вхолодную, сроки переброски мы не меняем. У нас ровно неделя. За эти семь дней мы обязаны подготовить для батальона безопасный коридор от самых окраин до нашей гати.

— Что по гарнизону? — спросил я, подходя ближе. — Внутри всё готово?

— Наша связная работает, — негромко ответил особист. — Инструкции она уже получила. Подполье в городе пасет каждый шаг немцев вокруг казармы. План такой: через неделю, ночью, перебежчики тихо снимают тех часовых, кто остался верен комендатуре, забирают оружие и уходят к реке.

Он выдержал паузу и, глядя на карту, коротко подытожил:

— Как и условились, точку рандеву девка им называет ложную — у старого брода. Ваша задача остается в силе: перехватить батальон на марше, там, где Брожка впадает в Березину. На притоке. Встречаете из тени, проверяете на вшивость и отсутствие хвоста.

Белый мрачно кивнул. Повторять очевидное смысла не было — если среди шуцманов есть подсадные, засада немцев захлопнется на пустом месте у брода.

— Что с Филиппком? — спросил я. — Раз уж мы точно знаем про крысу.

— Оперативную игру мы продолжим, — холодно ответил особист. — Уберем его сейчас — немцы сразу поймут, что тайник засвечен, и наша прошлая деза пойдет прахом. Он нам еще пригодится живым и уверенным, что его не раскрыли. В нужный момент скормим ему слух, что готовим прорыв кольца на севере. Пусть своими ногами несет пустышку хозяевам. Немцы стянут резервы и будут ловить призраков, пока мы под шумок уводим батальон.

Я смотрел на испещренную пометками карту, а внутри все сжималось от напряжения. От того, как Белый с Тарасовым отработают в болоте, и от одной неизвестной девчонки-связной в Бобруйске сейчас зависели сотни жизней. Одно неверное действие, один промах — и мы умоемся кровью.

— Для Центра радиограмму готовить надо, — подал голос Белый, устало растирая перемазанные торфом руки. — Как операцию назовем?

Лебедев снова склонился над столом. Его палец медленно прочертил неровную линию от Бобруйска до наших лесных квадратов, словно прокладывая русло для невидимой реки.

— «Приток», — хлестко произнес особист. — Они вольются в наши отряды. И либо этот приток даст нам силы выжить, либо мы все вместе захлебнемся в этом болоте. За работу, командиры. Время пошло.

Весь оставшийся день мы вгрызались в болото. К вечеру гать довели до ума: увязали последние венцы, настелили плотный ряд жердей. Спины гудели, руки были сбиты в кровь, но дело сделали. Одну зенитку, надрываясь и по колено утопая в торфяной жиже, всё-таки перетащили на тот берег, на островок. Кузьма с Демьяном тут же её собрали, замаскировали лапником и взяли переправу под прицел. Вторую, как и договаривались, вкопали на сухой гриве, перекрыв ствол тропы к лагерю.

К вечеру тяжелая усталость начала отпускать людей. Солнце еще не скрылось за макушками сосен, заливая поляну густым, медовым светом. Воздух остывал, народ выдыхал, возвращаясь к своему тихому, почти домашнему быту.

Я сидел у землянки, привалившись спиной к теплому бревну, и невольно улыбался, глядя на возню у замаскированных костров.

Лиза и Аким взялись дрессировать наших собак. Аким, насупившись от важности, пытался заставить Грома подать лапу. Пес команд не понимал категорически: он просто заваливался на спину, подставляя пузо, и глупо скалился, требуя, чтобы его чесали. Зато трофейная Астра сидела рядом с Лизой как струна, внимательно ловя каждое движение девушки, и по короткому щелчку пальцев безукоризненно ложилась на