Олег Кулаков - Нукер Тамерлана

Но поход еще не закончился. На обратном пути Тамерлан, конечно же, выбрал иную дорогу — не ту, где все было сожжено и разрушено, а другую, где еще не проходило его войско. И вновь пылали пожары, рушились стены и звенели мечи.

Быстрая и маневренная прежде, армия Хромца отяжелела от награбленного и двигалась медленно, делая за день переходы втрое меньшие, чем совершала в начале похода. Ревели нагруженные верблюды и мулы, ревели стада угнанных быков, медленно и понуро брели пленники. Их опять было много.

Безмерность добычи радовала. Все войско превозносило мудрое решение эмира и предвкушало возвращение в Самарканд. И лишь один человек не радовался серебру и золоту, потому что они ему были не нужны, и не предвкушал радостей, которые сулили богатства по возвращении, потому что возвращаться ему было некуда.

* * *

Дмитрий не успел толком сообразить, что произошло. Гнедая под ним испуганно заржала, и он почувствовал, как его сильно дернуло за ноги, вдетые в стремена. А потом почувствовал, что вместе с лошадью летит вниз. Падение длилось какое-то мгновение, а потом к небу взлетела туча брызг, и Дмитрий с головой погрузился в воду.

Когда он успел вытянуть ноги из стремян, Дмитрий сам не понял. Наездник из него был так себе, куда ему до джигитов, что сызмальства не вылезают из седла. Но ноги у него чудом оказались свободны, и Дмитрий вылетел из седла еще до того, как упал в воду.

Плавать в одежде — удовольствие небольшое, а если к одежде добавляется и немало тянущего ко дну железа, то ни о каком удовольствии вообще говорить не приходится.

Он вынырнул на поверхность мутной, илистой воды, отплевался и откашлялся: хлебнуть все же пришлось. Перед глазами расстилалась гладь Ганга и далекий противоположный берег, медленно плывший вправо — его сносило течением. Дмитрий развернулся и понял, что произошло: часть глинистого откоса обвалилась и рухнула в воду. Еще он увидел человеческие и лошадиные головы, торчащие из воды. Лошади плыли к ближнему берегу, люди громко орали и били по воде руками. С берега тоже кричали. Кричали отчаянно.

В сапоги набралось по ведру речной воды, мешали доспехи и меч. Кое-как удерживаясь наплаву, Дмитрий попытался стряхнуть сапоги. Дернул ногами. Тщетно. Выругавшись, начал выгребать к берегу: гнедую, за которую хорошо бы было ухватиться, поминай как звали. Пологое, удобное для того, чтобы выбраться, место лежало немного ниже по течению.

Злой и обалдевший, он не сразу разобрал крики, доносящиеся с берега, а когда до него дошло, о чем же кричат, Дмитрий резко остановился и, напрягшись, попытался по пояс выскочить из воды. По пояс не удалось, но сил хватило, чтобы выскочить по грудь и развернуться кругом. При этом он потерял один сапог.

“Лучше бы оба”, — подумал он, шаря взглядом по рыжей от глины воде.

Сколько всадников упало в реку вместе с обрушившимся берегом, он не знал, но одним из них оказался Халиль-Султан, пожелавший с берега полюбоваться на переправу войска через Ганг. И теперь нукеры выкрикивали с берега его имя.

До берега было рукой подать, но глубоко — по крайней мере, глубже двух с лишком метров его роста. Дмитрий еще раз напрягся, забил ногами, потеряв наконец и второй сапог, и снова приподнялся над водой. Черт, ничего не разобрать… Выплыл принц или нет?

Так ничего и не поняв, Дмитрий ушел в воду по маковку, и тут босая пятка задела что-то мягкое. Он с силой загреб обеими руками, уходя еще глубже, раскрыл глаза, но ничего не увидел в мутной от ила и глины речной воде. Однако его коснулась не проплывающая мимо рыба, сослепу ткнувшаяся в пятку. И не водоросль. Он шарил руками, кидаясь из стороны в сторону, и вдруг нащупал что-то кончиками пальцев. Воздуха оставалось мало, а течение было его соперником. Дмитрий дернулся в сторону находки и обхватил пальцами чью-то лодыжку. Человек даже не дернулся. Дмитрий притянул безвольное тело к себе, нащупал пояс, обхватил тело правой рукой и рванулся к поверхности.

Вынырнув, он увидел, что рухнувший откос остался позади, а пологий берег уже напротив. И увидел, кого вытащил из реки.

Из раскрытого рта Халиль-Султана текла вода. Приоткрытые глаза принца закатились, а правая сторона лица заплыла багровым цветом. Шлема не было. Понять, жив принц или мертв, было невозможно. Мало ему было собственной тяжести, так еще и Халиль-Султан не в кисейную рубашку одет! Придерживая голову принца над водой, Дмитрий изо всех сил выгребал к близкому берегу.

Илистый берег встретил его негостеприимно: ноги увязли. Дмитрий с матом выдирал каждый шаг, боясь, что не успеет. А с берега уже спешили нукеры, желавшие одного — забрать тело принца.

— Прочь! — взревел Дмитрий, прижав к себе юношу. — Убирайтесь! Оставьте его или он умрет! — А мысли бешено колотились: “Быстрее… Быстрее! Не успею…”

Кого-то он пнул ногой, и тот отлетел с криком и брызгами. Едва выбравшись из воды, он опустил царевича на мокрый берег и принялся за дело. На Халиль-Султане была кираса. Дмитрий выматерился, рванул нож и полоснул по завязкам, стягивающим ее половинки. Кираса полетела в сторону. Положив юношу грудью на колено, Дмитрий надавил ему на спину. Изо рта Халиль-Султана побежала вода. Он давил еще и еще, пока вода не перестала течь. Швырнул принца на спину и упал перед ним на колени. “Как там… Рот в рот!.. Свести и развести руки… Так или нет?!” — бессмыслицей прыгало в мозгу. Он прижался губами ко рту Халиль-Султана, с силой выдохнул воздух из легких, с силой скрестил безвольные руки юноши и снова развел их в стороны.

— Ну давай же, дурак, дыши, — бормотал он по-русски. — Дыши, сопляк, дыши!

После третьего “продува” тело принца судорожно дернулось, а грудь поднялась. Халиль-Султан с силой втянул в себя воздух и забился в тяжелом, выворачивающем кашле.

— Мо-ло-дец! — почти простонал Дмитрий, приподнимая и поворачивая Халиль-Султана на бок.

Принца бил кашель и мучительно рвало. Дмитрий поддерживал его на весу, пока рвота и кашель не прекратились. Халиль-Султан затих. Дмитрий повернул его лицом к себе. Юноша повел мутными, ничего не понимающими глазами и потерял сознание. Дмитрий с облегчение вздохнул. Дышит. Дышит!

Он обнял Халиль-Султана за плечи, другой рукой взял юношу под колени и прижал к груди. Попытался встать, но ноги расползлись по мокрой глине. Тогда он посмотрел на сгрудившуюся вокруг толпу, не различая ни лиц, ни одежды.

— Мирза Халиль-Султан жив, — сказал он. — Возьмите его.

У него забрали бесчувственного Халиль-Султана. Помогая себе руками, Дмитрий тяжело поднялся. Голова кружилась, на лицо тоненькой струей стекала вода. Он содрал с себя мокрый тюрбан, который как-то умудрился не слететь с головы, скрутил его в жгут, выжал.