Корни Империи - Илья Коралин

Больше посетитель к этому не возвращался. Через несколько минут разговор закончился, и Соуэрби проводил его до двери.

Поднявшись в кабинет, он вынул из витрины тёмный кусок железа и положил на ладонь. Металл ощутимо оттягивал руку и совершенно не походил на вещь, которую удобно преподносить императору. К вечеру Соуэрби уже знал, что это будет клинок.

Теперь железо лежало перед ним на сукне, завёрнутое в промасленную бумагу. Клинка всё ещё не существовало.

С письмом оказалось проще. Соуэрби написал о железе из района мыса Доброй Надежды, упомянул его сходство с известной сибирской массой, описанной после путешествий Палласа, и на этом остановился. О никеле, анализах Теннанта и прочих подробностях можно было сообщить учёному обществу. Государю достаточно было знать, что металл пришёл с неба.

Он перечитал написанное и отложил перо. Письмо оставалось закончить несколькими строками; с подарком дело обстояло хуже.

Соуэрби завернул железо, позвал слугу и велел готовить экипаж. До мастерской Модсли было недалеко, но каждый потерянный час теперь имел значение.

* * *

Мастерская Генри Модсли на Уэстминстер-роуд встретила Соуэрби жаром, грохотом металла и запахом угольного дыма. Здесь его знали, здоровались с ним почтительно, но уже через минуту переставали замечать: возле горнов и станков хватало дел поважнее приезжего натуралиста.

Сам Модсли появился ненадолго, осмотрел принесённый свёрток, задал несколько вопросов и передал его одному из мастеров. Тот был уже немолод, носил прожжённый кожаный фартук и двигался без лишней поспешности. Развернув бумагу, он взял железо, повертел перед светом и спросил, куётся ли оно.

— Должно. Железа в нём достаточно, есть никель. Небольшие пробы нагрев выдерживали.

Мастер ещё раз оглядел тёмный кусок, бросил короткое «Поглядим» и понёс его к горну.

Соуэрби отошёл к стене, освобождая людям место. Здесь от него требовалось только одно: не мешать. Железо постепенно набрало тёмно-красный цвет, потом стало светлее; его вынули клещами и положили на наковальню. Первый удар молота отозвался в полу, второй лёг почти поверх первого, а дальше отдельные звуки слились в ровный грохот.

Работали несколько человек, каждый на своём месте. Один следил за нагревом, другой принимал металл у наковальни, третий правил полосу после молота. Через некоторое время бесформенный кусок вытянулся, и в нём уже угадывался будущий клинок.

Соуэрби наблюдал с интересом. Метеоритное железо обещало скорее хлопоты, чем чудеса, но пока держалось под молотом вполне сносно. Мастер только чаще проверял полосу и дважды возвращал её в горн, прежде чем продолжить ковку.

Прикинув длину заготовки, мастер покачал головой и объяснил, что на сам клинок железа хватает, а переводить остаток на хвостовик смысла нет: та часть всё равно уйдёт под рукоять, и туда проще приварить обычную сталь.

Соуэрби спорить не стал. Мастер отошёл к верстаку, под которым стоял широкий деревянный ящик с обрезками, короткими полосами и старыми испытательными пробами. Перебрав несколько кусков, он вынул узкую сварную полосу и приложил её к заготовке.

Металл по обе стороны старого шва различался оттенком, и это привлекло внимание Соуэрби.

— Что за проба?

Мастер повертел полосу в пальцах и пояснил, что это старая проба железа со сталью. Номер работы, вероятно, ещё сохранился в книге, а заказчика он уже не помнил.

Соуэрби попросил посмотреть кусок. Старый сварной шов выглядел грубовато, но трещин на нём не было.

— Почему же проба осталась здесь?

— Для клинка не подошла. Закалку взяла неровно, для кромки плохо. А сварилась хорошо. — Мастер приложил полосу к будущему хвостовику. — Здесь кромки нет. Здесь сгодится.

Соуэрби ещё раз взглянул на сварную полосу. Тёмное железо по одну сторону шва заметно отличалось от стали, и происхождение старой пробы его заинтересовало. В другой день он, вероятно, попросил бы найти книгу и номер работы, но сейчас клинок требовалось закончить.

Мастер уже подгонял полосу к заготовке. Лишнее отрубили, место сварки зачистили и снова нагрели; после нескольких проходов под молотом старая проба стала продолжением будущего хвостовика. Ещё немного работы, и шов ушёл туда, где позднее его скроет рукоять.

Пока мастер убирал обрезки, Соуэрби заметил в ящике ещё один похожий тёмный обломок, короткий и неровный. Мастер мельком взглянул на него, отодвинул к прочим остаткам и продолжил работу.

Соуэрби больше к ящику не возвращался. Клинок снова ушёл в горн.

* * *

К вечеру работа у Модсли была закончена. Дальше клинок предстояло передать Джону Проссеру: ему поручались рукоять, гарда, ножны и окончательная отделка.

Соуэрби дождался, пока металл остынет, и ещё раз осмотрел его при свете окна. После утреннего бесформенного куска перемена была почти неправдоподобной. Теперь перед ним лежал длинный светлый клинок с ещё грубой поверхностью, следами ковки и незаконченным хвостовиком. Старая сварная проба стала продолжением хвостовика; старый шов ещё можно было различить, если знать, куда смотреть.

Мастер вытер руки о фартук и, заметив интерес Соуэрби, сообщил, что на сам клинок ушло десять часов работы.

— Десять?

— От первого нагрева. С оправой возиться будут дольше.

Соуэрби посмотрел на часы, затем снова на клинок. Утром железо лежало у него на столе завернутым в бумагу. Теперь его можно было отправлять Проссеру.

— Быстрее, чем я рассчитывал.

— Железо позволило.

Соуэрби кивнул и проследил, как клинок завернули для перевозки, после чего поехал домой заканчивать письмо.

Писалось теперь легче. Он оставил несколько строк о происхождении железа из района мыса Доброй Надежды, упомянул знаменитое сибирское железо Палласа и назначение подарка. Подробности обработки в письмо не вошли.

Через два дня клинок вернулся от Проссера уже мечом. Рукоять закрыла сварной участок, на клинке появилась гравировка, рядом лежали ножны. Соуэрби вынул оружие из футляра, проверил надпись и остался доволен.

Утром за футляром должен был приехать тот самый человек, с которого началась эта история. Соуэрби положил сверху сопроводительное письмо и закрыл крышку.

«Разделение труда должно всегда увеличивать производительные силы труда».

Адам Смит. «Исследование о природе и причинах богатства народов»

Лондонские доки, 9 июня 1814 года.

Толпа желала видеть победителя Наполеона, и Александр первые полчаса добросовестно ей себя предоставлял.

За годы на престоле он выучил это ремесло не хуже строевого устава: чуть склонить голову, ответить улыбкой туда, где особенно громко машут шляпами, иной раз остановиться ради протянутой руки.

Лондонцы теснились за спинами констеблей, забирались повыше на тумбы и ограды, кричали приветствия на языке, которого Александр знал достаточно, чтобы понимать смысл и не вслушиваться