Корни Империи - Илья Коралин
Между головами и поднятыми руками открывалась вода. За нею тянулись причалы и длинные корпуса складов. Александр замедлил шаг. Портовая жизнь была ему знакома по Кронштадту и Ревелю: лес мачт, телеги у складов, вороты, грузчики, крики приказчиков. Удивить этим его было трудно.
Здесь поражало другое. За одним причалом начинался следующий, за первым рядом складов поднимались новые крыши, вдоль воды теснились суда, а дальше снова стояли мачты. Несколько кварталов жили одной работой: принять корабль, вынести груз, убрать его под крышу, загрузить новый и освободить место следующему.
Александр остановился ненадолго. У ближнего причала из трюма поднимали бочки и тюки; на берегу их принимали и почти без задержки уводили к складам. Рядом другое судно готовили к выходу, дальше ещё несколько ждали своей очереди. По отдельности он видел всё это прежде. Здесь отдельный корабль терялся в общем движении.
Канаты, вороты, телеги, грузчики, приказчики с книгами, караульные у ворот. Ничего незнакомого. Только столько сразу, что взгляд уже не задерживался на отдельных людях и грузах. Александр повернулся к одному из сопровождавших англичан.
— Это всё относится к одному доку?
Лорд проследил за его взглядом и ответил с заметным удовольствием:
— Ваше величество видит лишь часть.
Александр снова посмотрел на причалы. Мимо медленно прошла телега, тяжело просевшая под грузом. Возница даже не повернул головы в сторону императора. Следом двигалась другая, порожняя, и через несколько минут место первой у склада уже заняла третья.
Рабочие продолжали своё дело, хотя в нескольких десятках шагов от них проходил русский император и за оградой всё ещё шумела толпа. Доки не ждали его приезда и от его присутствия не становились ни быстрее, ни медленнее.
— Ваше величество находит наши доки достойными внимания? — спросил лорд.
— Нахожу.
Александр ответил по-французски и ещё некоторое время смотрел поверх причалов.
Его занимали уже не корабли и даже не размеры складов. Он пытался представить, сколько денег, людей, леса, камня и лет потребовалось, чтобы прибытие одного корабля здесь ничего не меняло в общем ходе работы.
* * *
Лондон, несколько дней спустя.
За время пребывания в Англии Александру успели преподнести достаточно вещей, чтобы ещё один футляр сам по себе внимания не заслуживал. Однако камергер, докладывая о посетителе, добавил, что английский натуралист Джеймс Соуэрби привёз клинок из железа, упавшего с неба. Александр отложил бумаги и велел просить.
Соуэрби провели сразу, и государь это отметил: в последние дни даже знакомым лицам приходилось ждать куда дольше. Сам минералог держался почтительно, без придворной робости, а после первых обязательных слов поставил на стол футляр и открыл крышку.
На тёмном бархате лежал меч. От клинка ещё тянуло маслом и свежей отделкой; свет из окна скользнул по металлу, задержался на гравировке и лёг на гарду. Александр взял оружие, привычно проверил вес и поднял глаза на Соуэрби.
Тот объяснил, что железо найдено в районе мыса Доброй Надежды и имеет то же небесное происхождение, что знаменитая сибирская масса Палласа. Ковали клинок в мастерской Модсли, оправу и ножны исполнил Проссер. Остальные подробности Соуэрби изложил кратко, явно помня, что перед ним государь, а не учёное общество.
Александр ещё раз осмотрел клинок и поинтересовался, сколько времени заняла работа. Соуэрби сперва уточнил, спрашивает ли его величество именно о ковке, а затем, припомнив счёт мастера, ответил, что от первого нагрева до готовой полосы прошло десять часов.
— Всего десять?
Соуэрби подтвердил. Именно столько насчитал мастер. Цифра задела Александра сильнее самого подарка. Минералог продолжал говорить об оправе, гравировке и свойствах метеоритного железа. Александр слушал, задавал вопросы, благодарил, когда требовал этикет, но думал уже о другом.
Полтора года назад Бекетов впервые поставил тигель в печь. С тех пор было больше сорока плавок, один настоящий успех и один образец, исчезнувший после нападения. Потом пожар оборвал работу в Горном корпусе. Уцелели записи, несколько веществ, серый брусок хорошего металла и слишком много вопросов, на которые пока никто не умел ответить.
Теперь на ладони Александра лежало другое метеоритное железо, и английскому мастеру понадобилось десять часов, чтобы превратить его в клинок.
Сравнивать эти работы напрямую было бессмысленно, и Александр это понимал. Бекетов искал вовсе не способ выковать оружие из метеоритного железа. Он пытался поймать свойство, существование которого после сороковой плавки так и осталось почти недоказанным. Мастерская Модсли решала обычную ремесленную задачу и решила её хорошо.
Подобное железо годами проходило через руки английских химиков, механиков и оружейников. Его резали, грели, ковали, соединяли с другими металлами, и после нескольких дней в Англии Александр уже понимал цену их знаниям. И если никто из них не обнаружил в нём ничего, кроме редкости происхождения и пригодности для хорошего клинка, возможно, искать большее действительно было бессмысленно.
Он опустил взгляд на меч. Камень мог прилететь с неба, пролежать в земле тысячи лет и всё равно остаться всего лишь железом. Бекетов однажды получил странный результат, потерял единственный образец и с тех пор безуспешно пытался повторить случившееся. Для государственного дела одного такого случая было слишком мало.
Соуэрби закончил объяснение. Александр поблагодарил его за подарок, распорядился оставить меч и отпустил минералога вполне довольным приёмом.
Когда дверь закрылась, государь вернулся к столу, но бумаги брать не стал. Футляр остался открытым рядом, и клинок лежал в нём теперь уже без всякой торжественности, просто хорошо сделанная вещь из редкого металла.
Через несколько минут Александр позвал камердинера и спросил, ожидают ли сегодня Петра Алексеевича. Услышав, что Кавелин должен явиться к вечеру, велел провести его сразу, как только тот приедет. Потом снова взял меч в руку. Мысль о десяти часах никуда не ушла.
* * *
Лондон, тем же вечером.
Кавелин приехал в десятом часу, с обычной своей папкой, и застал государя не за бумагами, а с мечом в руке.
Он доложил, что следовало: о письмах из Петербурга, о ходе дел, которые Александр ему поручал в дороге. Государь слушал вполуха, поворачивая клинок к свету, и Кавелин, кончив, замолчал, потому что видел — мысли императора заняты не докладом.
— Взгляните, Пётр Алексеевич. — Александр протянул ему меч рукоятью вперёд. — Подарок. Железо небесное, с мыса Доброй Надежды. Знаете, во сколько мастеру это обошлось по времени?
— Не берусь угадать, государь.
— В десять часов.
Кавелин принял оружие, взвесил и оглядел