Фантастика 2026-188 - Харальд Хорф

Сурков с удивлённым видом посмотрел на меня. Да, что там с удивлённым — скорее ошарашенным.

— Товарищ комфронта, я думал скорее о марше защитников столицы. О чём -то таком. А вы мне вдруг о лирике!

— О марше тоже забывать не надо. Такие марши нам тоже нужны! Но и об лирике не забывайте. Потоньше надо, полиричней! Бойцам это тоже очень нравится! Честное слово, я бы умел так писать, сам бы написал. Прямо образы сегодня весь день в голове торчат стоят не выкинешь! Требуются нашим бойцам и такие стихи с музыкой, вы уж поверьте мне. Вот даже строка как -то сама собой сложилась — послушайте:- до тебя мне дойти нелегко, а до смерти четыре шага. Чушь какая — то! А сложилась! Прямо поэт! Но какой из меня поэт⁉ Вот подумайте!

Сурков с ошарашенным видом полез в свой планшет. Вытащил оттуда свой блокнот, раскрыл его и зачирикал в нём карандашом., бросая время от времени на меня недоуменные взгляды. Кажется «Землянка» была спасена. И вполне возможно, что появится на свет пораньше. Или всё же в тоже время? Главное, чтобы она появилась. Потеря «Землянки» на мой взгляд была бы очень невосполнимой утратой. Кажется мне удалось предотвратить её.

От автора:1995 год. Полковник КГБ в теле опера ФСБ ломает уральские ОПГ и агентуру ЦРУ. Матчасть спецслужб, суровый реализм 90-х. Никаких компромиссов. https://author.today/reader/614778/5869645

Сурков продолжал время от времени удивлённо бросая на меня свои взгляды, водить карандашом по странице своего блокнота. Петров был поражён похоже не в меньшей степени. Да и я и сам совершенно не ожидал от себя такого. Совсем я не ожидал от себя таких вот слов, таких вот цитат. Как -то именно о «Землянке» я и не собирался вести речь начиная свою речь с писателями.

— Честно говоря я очень удивлён таким поворотом нашей беседы,- сказал наконец Евгений Петрович оторвавшись от блокнота.

— Предупредить,что ли,что бы его, чтобы он поменьше интересовался тем как водят самолёты,- подумал было я, вспомнив все обстоятельства скорой гибели Петрова,- нет пожалуй не надо. Это слишком! Итак Соколовский время от времени бросает на меня удивлённый взгляд. Всё не может понять, как это я бросил курить. Пришлось ему сказать,что я сделал это по обету. Мол дал сам себе дал обет, бросить курить, если меня назначат командовать фронтом. Мол не верил в этот, до самого последнего. Поэтому и бросил. Ожидал всё же какого- то из местных не решатся назначить. Пришлют замену из Москвы или кого рангом повыше. Больно уж важный фронт. Похоже, что Василий Данилович не очень поверил в эту мою отговорку, поскольку его, содержащий некоторую толику удивления взгляд, я продолжаю время от времени ловить на себе.

— Я только,что говорил с вами во возросшей, по сравнению с царским временем сознательности бойца Красной Армии. Сознательности, по сравнению с сознательностью солдата прежней императорской армии. Но ведь сознательность определяется и поддерживается в том числе и средствами литературы и искусства. В том числе стихами и песнями созданными на эти стихи. Ведь стихотворение ставшее популярной песней, получает дополнительную известность и популярность!

— Вы совершенно правы, товарищ генерал — полковник, — ответил мне на это Петров,- просто насколько мне известно такими вещами занимается в первую очередь политотдел, а командующему фронтом и так достаточно дел и забот.

— Конечно… Достаточно. Но забота о боевом духе войск это прямая забота в том числе и командующего фронтом. Особенно когда у него оказались в гостях, два столь известных автора. Вот поэтому я решил и не упустить такого момента и можно сказать сделать личный, можно сказать индивидуальный заказ. Вас сильно удивило это? Ну уж извините за это!

—, Нет.- вмещался в наш разговор Сурков,- удивило конечно. До тебя мне дойти нелегко, а до смерти четыре шага! Гм. Интересно. Интересная строчка. Обязательно напишу такое стихотворение. Может быть сегодня. И строчку эту постараюсь в него эту вставить.

— Ну вот видите, иногда и от нас военных бывает и вам поэтам какая -то помощь,- улыбнувшись, сказал я Суркову.

—, Очень большая помощь,- ответил он мне, вставая со стула,- четыре шага, гм, интересная строка. Я прямо заинтересовался весь. Теперь уже уверен, что напишу. Напишу и посвящу прямо вам, товарищ Конев. Это будет моё первое стихотворение посвящённое командующему фронтом.

Услышав это я широко и приветственно улыбнулся. А что мне оставалось ещё делать?

Ничего большего говорить я Петрову не решился. Может быть само моё появление здесь, запустило такую цепочку событий,что Евгений Петров всё же не погибнет 2 июля 1942 года, разбившись на самолёте, при своём возвращении назад, домой из Севастополя. Оставалось лишь надеяться на это.

— Всё — конец, Алексей Иванович, ехать надо. Слышишь? — сказал Гагарину — старшему здоровый мужик.

— Да погоди ты,- махнул на него Гагарин — старший, не прекращавшийся суетится возле повозки, на которой на куче вещей сидели четверо детей. Все четверо. Валентин, Зоя, пошедший в этот год в школу Юрий и совсем крошечный Борис.

Он всё не мог отойти от дома, всё ходил и ходил вокруг него. Жена и дети уже сидели на повозке, а он всё никак не мог усется и тронутся вперёд, присоединится к колонне тарахтящих повозок, тянувшихся из села.

Сегодня утром по нему прошли строгие военные и оповестили всех проживающих в нём,что нужно быстро эвакуироваться на восток, ввиду приближения фронта,что за село будут вестись бои,что всем надлежит быстро собираться в путь. И начались сборы. Начались они и у Гагариных. Тем более, что всё готово было ещё вчера. По крайней мере вещи. Их собрали и сложили ещё вчера, когда впервые все дома обошли военные, предупредившие, о будущей об эвакуации, и зачитавшие строгий приказ о ней командующего Западным фронтом по фамилии Конев. Так на сборы у них ушло времени всего ничего.

Значит эвакуация, значит война пришла сюда к ним, значит отъезд. Значит в Клушино будут бои с немцами. Вполне возможно,что в их дом попадёт снаряд или бомба. Он сгорит или будет разрушен. Так приказал строгий и неизвестный им лично, командующий. Значит всё. Значит придется им вернутся на пепелище. Если вообще вернутся. Далеко не все возвращаются из этой самой эвакуации! Конечно очень и очень не