Юрий Валин - Запах снега

«Нужно было нанять еще арбалетчиков», — подумал лорд-претор. «Даже если придется скупать их поштучно, Светлый одобрит. Это не кэкстонские лучники, дюжина стрел и все мимо».

— Коли разом! — скомандовал десятник.

Строй воодушевленно шагнул вперед. Но тролль не стал ждать, лицо его исказилось, и он почти без замаха метнул дубину. Десятника, не успевшего поднять щит, отбросило на несколько шагов. Тело еще катилось по камням, — голова в смятом шлеме превратилась в нелепую лепешку, — когда тролль ринулся к скалам у ручья.

— Копья! — не выдержал лорд Эйди.

Двое бойцов успели метнуть копья, естественно, не попав в быстрого дарка. Лучники оказались ловчее, одна из стрел впилась в бедро серокожей твари. Уже вспрыгнувший на гребень скалы тролль, мигом вырвал стрелу. Зажимая лапой рану, брызнувшую кровью, обернулся и что-то проревел. Лорду Эйди показалось, что он расслышал грубое простонародное ругательство.

Тролль исчез, словно его поглотила скальная твердь. Арбалетчики, зарядившие наконец-то свое оружие, целились неизвестно куда. Копейщики столпились вокруг десятника, тот еще сучил ногами…

Снежинки крупные, мохнатые, медленно кружились, оседая на крышу галереи и зубцы Речной башни. Зимний снег. Трудно сказать почему, но абсолютно понятно, что осень окончательно умерла.

Женщина средних лет, не отрывая взгляда от окна, поправила узел изящно повязанной шали. Что за унылые мысли? Никто не умер, в тесной спальне вполне тепло и уютно. Танцуют язычки пламени в камине, а сквозняков в башне давно уже нет. Все хорошо.

Женщину звали Флоранс. В последнее время она считалась главой замка «Две лапы», следовательно, и всей просторной Медвежьей долины. Но леди Флоранс являлась временной хозяйкой.

Да, та, другая, истинная хозяйка «Двух лап» воистину обожала огонь в камине и снег за окном. Та молодая леди всегда была склонна к этим двум вещам: экстравагантности и уюту. Возможно, из-за того, что первое всегда имела в избытке, а второго в обрез. Неудивительно, при такой привычке шляться черт знает где.

Флоранс фыркнула, подавляя приступ раздражения. На пропавшую подругу злиться было бессмысленно. Быстрее из-за этого она не вернется. Что ж, вероятно имеются веские основания задержаться. В другой мир едва ли будут выдергивать по пустякам.

Вот дерьмовая затея! Кэт давным-давно заплатила по всем долгам. С лихвой заплатила. Могли бы и в покое навсегда оставить.

Женщина обогнула огромную кровать, занимающую две трети комнаты, и приложила руку к стеклу окна. Совершенно не дует. Откуда же противное ощущение сквозняка?

Стекла новые, вставленные только летом. Облагороженные окна все равно оставались бойницами, — рамы, удерживаемые четырьмя задвижками, могли мгновенно выниматься. Под комодом даже имелось специально отведенное место для рам, — даже в боевой горячке желательно не портить дорогие вещи. Стекла заказывали в Тинтадже. Недешевое удовольствие, но дело того стоило. Отличные стекла, — действительно прозрачные, — равнина скованной льдом реки и опушка бесконечного заречного леса видны как на ладони.

Когда-то женщина не имела привычки смотреть в окна. Панорамы, открывающиеся с этажей бизнес центров и окон просторных квартир, казались скучными. Возможно, так оно и было. По крайней мере, тосковать по вечерним огням Елисейских Полей, по видам на канал Ньюхаун, или по классицизму Пале оп де Дамне в голову не приходило. Медвежья долина давно стала домом. Пусть и найденым с некоторым опозданием.

…Снег все падал. Прошлая зима была снежной. Какой станет наступающая, не знал и древний Фир Болг. Но сейчас избыток снега пугает. Можно увязнуть и замерзнуть в сотне шагов от замка.

Ерунда. Уж кто-кто, а Кэт не замерзнет. Она родилась в столь же белой и холодной стране. Хотя там сейчас, кажется, весна…

Вспоминать о циклических сдвигах и парадоксах эфемероидной синхронизации не хотелось. Кое-кто уже никогда не покинет Медвежью долину. Пускай непоседливые девицы отправляются помогать старым друзьям. У кое-кого и друзья, и заботы сосредоточены исключительно здесь.

Женщина чуть заметно поморщилась. Незачем кривить душой. И тебе есть о ком побеспокоиться за пределами Медвежьей. Подруга и родственники в Глоре. Друзья в Новом Конгере. В Тинтадже, в Ивовой долине. И главное, этот мальчишка, вечно болтающийся со своими драгоценными женушками непонятно где. На побережье есть кому за ними присмотреть и помочь в случае необходимости. Но ведь они носятся на этом проклятом катамаране по морям и островам, словно нельзя хоть сейчас спокойно провести зиму.

Женщина села и со вздохом покосилась на зеркало. Вполне еще ничего. С бальзамом торопиться нет оснований. Вполне приличное лицо, истинного возраста не угадаешь. Но бабушкой становиться почему-то абсолютно не хочется.

Флоранс была красива. Пусть и не так ярко и дерзко как обе ближайшие подруги. Просто очаровательная, женственная и весьма ухоженная дама. Нержавеющая сталь в бархатной упаковке.

Фу! Упакованная сталь — ерунда какая. Просто миловидная дама, отягощенная уймой детей, развивающимся бизнесом и сложным хозяйством. Как принято называть в Долине — Вторая Хозяйка. Что ж, титул вполне достойный.

Впрочем, как любит побурчать сама Кэт — «тут вам не на плацу, на первый-второй рассчитываться глупо». Совершенно верно, только где ты, Первая Половина?

…Снегопад за окном подернулся угрюмой серостью. Бесконечный зимний вечер уже заглянул за стены замка.

Вверх по лестнице застучала двойная дробь мелких поспешных шагов, — драгоценные наследнички покончили с занятиями и рвались на свободу. Что-то сердито сказала вслед Мышка, только что пытавшаяся вложить в бестолковые шестилетние головы основы классической биологии.

Через минуту детишки скатились вниз, — надо думать, уже одетые. Скрипнула тяжелая дверь на галерею. Раздалось короткое истошное завывание, — Вторая хозяйка покачала головой, — спутать с чем-то иным боевой клич дочери было сложно. Странно, индейское воспитание целиком досталось на долю Жозефа, но именно Дики точно воспроизводит торжествующий зов хаяда. А ведь близнецы помнить индейцев никак не могут. Инстинкт, как уверяет Кэт.

Нужно заняться делом. Флоранс накинула теплый плащ. Чуть позже придется напомнить детям, что от чистописания они отнюдь не отделались. У Рича просто ужасный почерк, Дики пишет легко, но вечно поддается искушению копировать напыщенные виньетки королевских писарей. Рибальта обязан быть с ними строже. Удивительно талантливый художник, но на диво бездарный учитель. Впрочем, детям пока важнее именно творческое начало.