Сталин. Дело Кирова - Роман Котик

Внутри находились двенадцать страниц расчётов и короткое письмо.

Тухачевский сообщал, что из программы его доклада исчез раздел о возможном срыве развёртывания армии в первые недели войны. Секретариат объяснил сокращение нехваткой времени. В копии, полученной им обратно, вместо этого раздела появился новый абзац о политической надёжности командного состава. Он этого абзаца не писал.

К письму была приложена страница с чужой вставкой. Внизу стоял номер той же серии, которой особый отдел отметил справку о «группе технического курса».

— Он знает, что его проверяют? — спросил Молотов.

— Знает, что его текст уже исправляют.

— Значит, завтра придёт не только с докладом.

Орлов положил письмо поверх справки Гая.

— Завтра он придёт узнать, кто первым решил сделать из него врага.

— А ты что ему ответишь?

— Правду. Если он готовит заговор, я его уничтожу. Если заговор сочиняют из его фамилии, уничтожу тех, кто его пишет.

Молотов посмотрел на закрытую дверь, за которой дежурили люди Ягоды.

— Обоих сразу не получится.

— Значит, первым ошибётся тот, кто считает меня уже выбранной стороной.

Поскрёбышев зарегистрировал пакет в 22:43. В графе «дело» сначала написал «РККА», потом спросил:

— К материалам Кирова не подшивать?

— Нет.

— Как назвать новую папку?

Орлов ещё раз прочитал чужой абзац о политической надёжности. В нём не было ни одного обвинения. Только предложение заранее отделить командиров, способных повести за собой остальных.

— «Армия», — сказал он. — Без фамилии Тухачевского на обложке.

Поскрёбышев написал название и поставил дату.

Первый срок Орлова закончился делом об одном выстреле.

Второй начинался с вопроса, кого власть боится сильнее: предателя или человека, которому однажды могут поверить солдаты.