Дмитрий Щёкин - Страна городов

Ворвавшись в помещение, застал такую картину. Внутри второго помещения дольмена на стене, медленно расширяясь, разрастался огненный круг. В полном молчании у стенки сбились мои ребята, прижавшись, друг к дружке, они не могут вымолвить ни слова. Это моя-то вечно галдящая, щебечущая орава галчат! Застыв на месте, остановившимся взглядом, все как один они уставились в центр этого чертового пятна!

Если не стряхнуть с них эту сонную одурь, может случиться что-нибудь, не самого лучшего свойства. В таких случаях — лучший выход — громкая, короткая и всем понятная команда. Пока ничего особенного не произошло, лучше немедленно покинуть это место. Я ору:

— Немедленно! Все вместе! Кругом!!! Вон отсюда!!!!

Отряд не успевает выполнить мою команду — из центра круга выползает нечто наподобие воронки и втягивает всех присутствующих вовнутрь. У меня создается впечатление, что нечто, находящееся за кругом, дожидалось только меня, что бы проглотить всех разом.

Я влетаю в воронку. Пытаюсь, расставив руки, ухватиться хотя бы за стену, удержать летящих рядом ребят, что-то кричу. Мы все летим сквозь сияющий туннель. Где-то я читал, что подобными словами описывают состояние клинической смерти, пережившие это неприятное событие. Всё. Точка. Я теряю сознание.

Не знаю, сколько времени я находился вне мира сего, но очнулся я как-то сразу. Сознание сразу же пронзила мысль: «Где ребятишки? Что с ними?» и только потом: «Где я и что со мной?»

— Дура голенастая! Барби бестолковая! Блонда белобрысая! Совсем ума лишилась? Куда тебя несет? Что ты о себе представляешь? Ты что на свою пятую точку вечно приключений ищешь? Восьмого приедет товарищ Степана Ильича, молодой, перспективный, а ты — ну куда ты опять намылилась с этим…. С этим….. Какой еще тебе Южный Урал? Тебе уже о семье думать надо — двадцать два, так и останешься старой девой! Ругалась маман, провожая меня в экспедицию на остров Веры, что на озере Тургояк.

Если кто еще не понял — эпитеты относятся ко мне. Это я — голенастая, бестолковая, и т. д., и т. п. Хотя последовательностью маман не обременяет себя — как «блонда» может быть «белобрысой», если это и так светлый цвет волос? Или блонда — это оценка моих умственных способностей, типа: «блондинка классическая», а «белобрысая» — именно масть? Ну да, с цветом — я согласная, хотя у меня волосы скорее пепельного цвета, а про бестолковость — я помолчала бы, мамсик еле дотянула наш педвуз, а я на красный диплом защищаться буду, вот. Степан Ильич, это — мамин благоверный, а мой отчим. Было бы неплохо, и в семье полная гармония, если бы они меня не трогали и жить не мешали — ибо я давно зарабатываю себе на жизнь переводами спецстатей по химии с немецкого и английского, и платными курсовыми, и на их шеях — не сижу. Но. У мамы с отчимом — идея фикс — выдать меня замуж. Выдать, естественно, удачно, как вышла замуж моя маман, подчепив Ильича на какой-то пати, и распрощавшись с моим родным папаней, который в это время копал чьи-то кости на Севере, на Севере Африки я имею ввиду. А вы что подумали? Ага. Все так думают — раз родного папы не наблюдается вблизи — значит бросил. Раз папы родного нет — значит, семья неблагополучная. Раз девочка из неблагополучной семьи — значит….. дальше понятно — Машенькам, Катенькам — строго запретить дружить с «неблагополучной девочкой», бог весть как затесавшейся в престижную школу — лучшую в городе. Раз девочка имеет еще нахальство не поддаваться на провокации малолетних начинающих стерв, предлагающих оторваться на дискаче, всерьез обсуждающих планы охмурения мальчиков побогаче, и прикидывающих, как лучше отдаться — до или после свадьбы, и как обставить действо сие, что бы у мальчика не было ни шагу назад, предлагающих в цветах и красках поведать, как это ее маман удалось захомутать лучшего в городе жениха — шестидесятилетнего владельца сети магазинов господина Вербицкого — значит девочка «не от мира сего», значит — бойкот и остракизм. Ах, она еще и огрызается…. Да еще «фамилие мое», для разных обзывалок больно удобное — сколько из-за этого дралась — от детсадика, до… попробуйте, обзовите — и сейчас по шее настучу! Ну и летала я белой вороной до самого выпускного, и дальше буду в гордом одиночестве, если, конечно….

Глупости, конечно. И мечты — глупые. Тут такая история получается. Я знаю, что много старшеклассниц влюбляются в своих учителей, и что это — сверхглупость. Но… до тех пор, пока это не коснулось меня лично. С этой точки зрения — я с мамой согласная. Да. Дура голенастая. Барби бестолковая. Блонда белобрысая. Совсем ума лишилась, и ничего поделать с собой не могу, и не хочу. Такие дела. Такая история, с историей и обществоведением — это предметы такие в школе, если кто еще не догадался.

В десятом классе появился у нас новый учитель истории — отставной то ли военный, то ли милиционер, тогда я не знала. Он же заменил нашу старую классную, которая вела нас с пятого класса. Странный он какой-то — было общее мнение. Однако, по общему мнению женской части класса — симпатичный, жалко что — старый, уже тридцать три, а он — пенсионер… военный. Зато — подтянутый, благородная седина на висках, мускулы, опять же. На уроках физкультуры подменял нашу преподавательницу, девчата прямо млели — показывал армейский комплекс на перекладине, ммм… Меня лично поучаствовать в обсуждении достоинств и недостатков за неучастием в жизни класса как-то забыли пригласить, но краем уха я все слышала, да. Дмитрий Сергеевич Родин. Его предметы — а он вел еще обществоведение, кроме истории, были у нашего «потока» — школа делилась в рамках веяний и экспериментов на «потоки» — для нас, «гуманитариев», были если не основными, то важными, и поневоле мы были обязаны их учить. Но одно — обязанность, а другое — заинтересованность. Учитель сумел так заинтересовать своими предметами, что к концу школы я всерьез подумывала — не пойти ли на исторический или в юристы податься, изменив с детства любимым химии и физике.

Мама моя была когда то учительницей химии. В доме занимательных книжек по химии — море, и я уже в первом классе могла наизусть таблицу Менделеева процитировать. Для меня это сродни колдовству — превращения элементов, появление из одних веществ — других…. Ну, нравится мне это! А настоящая химия во всем ее объеме может быть только в средней школе. Если окончишь химико-технологический, то простоишь у пульта реактора всю жизнь, или в лаборатории пробирки мыть и перекладывать всю жизнь, по одной теме, и ничего из всего многообразия процессов, применяемых человеком, так и не узнаешь…. Дадут тебе в вузе основные знания по направлению — и все… какие-нибудь — производства резино-технических… фееее! А как интересно узнать самой и провести учеников по всему многообразию химических процессов, показать как химия и физика применяются в жизни! В этом даже чуть — чуть от средневековой колдуньи есть, представьте — ну, как в Хогвартсе, я — за кафедрой, рассказываю ученикам об основах прикладной алхимии… Класс! Примерно так я представляла свою будущую специальность скромной учительницы химии, имея примером того же Дмитрия Сергеевича. Вот он — настоящий волшебник, владеющий машиной Времени! Часто на уроках он применял такой прием. «Представьте, друзья мои, мы сейчас выйдем из этого помещения, а за окнами середина двадцатого века, Соединенные Штаты Америки. А ну-ка, кто может мне рассказать — достойно и внятно, что слушали ваши „шнурки в стакане“, сиречь — родители, на дискотеках пятидесятых-шестидесятых, принесенное тлетворными ветрами Запада из разлагающегося США? Кто может рассказать? Петухова? Не-е-т, мисс, я Вас намерен хорошенько допросить о нефтехимической промышленности этих проклятых империалистов в те времена, ибо — знаю Ваши интересы в этой области. А как сами эти „загнивающие“ в этот период ведут международную политику? Это — вопрос для нашего будущего журналиста — международника, господина Муххамеда Али-Заде, прошу Вас к доске, и по возможности — четко и по существу — направления, цели и задачи, ставившиеся господином Эйзенхауэром? В чем суть противостояния США и СССР в годы „холодной войны“?» И в эти минуты он напоминал какого-нибудь этакого Гэндальфа, из «Властелина Колец», только молодого, кажется — махнет рукой, скажет заклинание, и мы действительно выйдем на площадь перед Конгрессом США в 1950 году, или — в Булонский лес во времена мушкетеров, или… Вот так Учитель, с большой буквы, настоящий — недаром мы все за ним хвостиками бегали, и девчонки и мальчишки, а ведь вроде бы уже взрослые, и что там — учеба, другие интересы должны быть… Только с нашего класса пять мальчишек, вдохновленные его примером, ушли в юридические институты МВД, а еще — в военные институты, увлеченные им, хоть он и не агитировал никого прямо… Мне бы так когда ни будь суметь! И что бы меня слушали — как его, когда он на своих уроках рассказывает. Ну и пусть — я прекраснодушная идиотка. Как хотите — так и называйте. А мне нравится моя будущая специальность, и он — нравится, даже больше, чем нравится, только я молчу об этом, страдаю — молча, и «одумываться» я не собираюсь. Вот. Такая я упрямая — принимайте, какая я есть.