Дмитрий Щёкин - Страна городов

Мама моя была когда то учительницей химии. В доме занимательных книжек по химии — море, и я уже в первом классе могла наизусть таблицу Менделеева процитировать. Для меня это сродни колдовству — превращения элементов, появление из одних веществ — других…. Ну, нравится мне это! А настоящая химия во всем ее объеме может быть только в средней школе. Если окончишь химико-технологический, то простоишь у пульта реактора всю жизнь, или в лаборатории пробирки мыть и перекладывать всю жизнь, по одной теме, и ничего из всего многообразия процессов, применяемых человеком, так и не узнаешь…. Дадут тебе в вузе основные знания по направлению — и все… какие-нибудь — производства резино-технических… фееее! А как интересно узнать самой и провести учеников по всему многообразию химических процессов, показать как химия и физика применяются в жизни! В этом даже чуть — чуть от средневековой колдуньи есть, представьте — ну, как в Хогвартсе, я — за кафедрой, рассказываю ученикам об основах прикладной алхимии… Класс! Примерно так я представляла свою будущую специальность скромной учительницы химии, имея примером того же Дмитрия Сергеевича. Вот он — настоящий волшебник, владеющий машиной Времени! Часто на уроках он применял такой прием. «Представьте, друзья мои, мы сейчас выйдем из этого помещения, а за окнами середина двадцатого века, Соединенные Штаты Америки. А ну-ка, кто может мне рассказать — достойно и внятно, что слушали ваши „шнурки в стакане“, сиречь — родители, на дискотеках пятидесятых-шестидесятых, принесенное тлетворными ветрами Запада из разлагающегося США? Кто может рассказать? Петухова? Не-е-т, мисс, я Вас намерен хорошенько допросить о нефтехимической промышленности этих проклятых империалистов в те времена, ибо — знаю Ваши интересы в этой области. А как сами эти „загнивающие“ в этот период ведут международную политику? Это — вопрос для нашего будущего журналиста — международника, господина Муххамеда Али-Заде, прошу Вас к доске, и по возможности — четко и по существу — направления, цели и задачи, ставившиеся господином Эйзенхауэром? В чем суть противостояния США и СССР в годы „холодной войны“?» И в эти минуты он напоминал какого-нибудь этакого Гэндальфа, из «Властелина Колец», только молодого, кажется — махнет рукой, скажет заклинание, и мы действительно выйдем на площадь перед Конгрессом США в 1950 году, или — в Булонский лес во времена мушкетеров, или… Вот так Учитель, с большой буквы, настоящий — недаром мы все за ним хвостиками бегали, и девчонки и мальчишки, а ведь вроде бы уже взрослые, и что там — учеба, другие интересы должны быть… Только с нашего класса пять мальчишек, вдохновленные его примером, ушли в юридические институты МВД, а еще — в военные институты, увлеченные им, хоть он и не агитировал никого прямо… Мне бы так когда ни будь суметь! И что бы меня слушали — как его, когда он на своих уроках рассказывает. Ну и пусть — я прекраснодушная идиотка. Как хотите — так и называйте. А мне нравится моя будущая специальность, и он — нравится, даже больше, чем нравится, только я молчу об этом, страдаю — молча, и «одумываться» я не собираюсь. Вот. Такая я упрямая — принимайте, какая я есть.

Дмитрий Сергеевич, уже своим приходом, можно сказать, за несколько уроков, коренным образом изменил жизнь нашего класса. Пара девиц класс демонстративно покинули — ну как же! То на них молились как на икону Богородицы, разве на руках не носили, а тут — нате вам.

Вызывает он в один из первых уроков дочь нашего мэра. К доске. Эта встает, и походкой, гм, в стиле — а-ля на подиуме следует к доске. Мы как раз Древнюю Русь проходили — повторяли. Учитель спрашивает ее, что она думает о проблемах формирования древнерусского государства. Ну та и выдала — мне, мол, главное ЕГЭ сдать, а Ваше дело — натаскать нас, а не о проблемах турусы на колесах разводить. И что все знают — если бы не немецкое влияние и помощь Византии, то не было бы никакого государства в России, и вообще — русские по своей сути быдло, и она в этой немытой стране дольше одиннадцатого класса не останется, а уедет в Гарвард поступать сразу после того, как сдаст госэкзамен. А если он, то есть учитель, будет ее доводить вопросами, не связанными с предметом непосредственно, то он не проработает в школе и недели. Мы замерли все аж. А Дмитрий Сергеевич, спокойно так — хотя видно, что спокойствие ему недешево далось, спрашивает:

— И кто еще в классе думает, что он живет в стране немытой, и что он по сути своей — быдло? А кто считает, что его надо не учить, а как собаку, «натаскивать?» — встала пара подружек Илькиной, и так демонстративно к доске проходят.

— Ну что ж, я вижу, что Ваше мировоззрение глубоко расходится с официальной версией на данную проблему Минпроса России. Я то же с точкой зрения не во всем согласен, но — сдавать нам экзамены через два года по учебнику Павленко. По крайней мере — вы честно выражаете свою точку зрения. Каждый человек должен иметь право доказать свою позицию. Поэтому предлагаю вам, дамы, подготовить развернутый доклад, обосновывающий вашу позицию с использованием фактических — летописных, скажем материалов, и доказать предметно — что российский народ — а в него входят люди разных национальностей и конфессий, — быдло, что определяющую роль в формировании российской государственности сыграло влияние Запада и Византии. А диспут на эту тему мы проведем, скажем, в ближайший классный час. Время для докладов каждой стороне — двадцать минут. Хватит? Для того, что бы аргументированно изложить свою точку зрения, достаточно в принципе пяти минут, но делая поправку на ваш малый опыт в ведении научных споров отведем каждой стороне по двадцать. Кто желает отстаивать противную сторону? Или все согласны?

Что тут началось! Народ у нас, конечно, всегда был такой — инертный как бы, всем все по фигу, но тут почему то достало всех — обидно, конечно, что тебя так с плинтусом ровняют.

Что вы думаете? Эта дура решила, что Дмитрий Сергеевич ее оскорбил и натравил на нее весь класс за ее правдивые высказывания! Небывалое дело — сам мэр прилетел в школу! Че тут творилось! Завуч визжала как бензопила, ни в чем не разобравшись: «Да как Вы посмели, да Вы недостойны звания учителя! Вы порушили тонкую психику девочки!» это у Илькиной — тонкая! Ха! Не надо ля-ля! Эта хвасталась, что она с тремя из охраны папаши любовь крутила — одновременно! Врет, конечно, но все равно — тонкая, видите ли, психика!

А Дмитрий Сергеевич так спокойно выслушал ор — мы все аж замерли, и так спокойно — показалось, что температура в классе до нуля упала — поинтересовался:

— А Вы, Вениамин Борисович, То же разделяете точку зрения Вашей дочери на нашу страну и наш народ? — тот аж побелел, позеленел, а потом начал орать ерунду вообще всякую. Дмитрий Сергеевич еще послушал их обоих, и опять так спокойно: «Вы бы, в связи с начинающейся избирательной компанией, подумали о произошедшем инциденте, Вениамин Борисович, а то вот сидят тридцать человек, и уже завтра, наверное, весь город будет знать Вшу точку зрения! Ведь Вы, если я не ошибаюсь, кандидат в областную Думу и член партии Единая Россия? Можно ли быть с такими воззрениями членом этой партии?» К чести мэра, он извинился перед учителем, а дочь перевел из школы куда-то. Вместе с ней сдулись и ее подружки — одна в параллельный, а другая — тоже куда то усвистала. Сразу в классе дышать легче стало.