Анатолий Спесивцев - Азовская альтернатива
На этот раз посланникам из Темрюка повезло. Не попали они в засаду, не встретили большого отряда черкесских рыцарей. Точнее, встретили, но союзников. Друг с другом черкесы воевали с большим увлечением, мелочь вроде вторжения огромной казацкой банды их от этого важного дела отвлечь не могла. Наоборот, распри между разными племенами и родами обострились до предела и воспользоваться казачьем помощью для сведения старых счётов охотников нашлось немало.
Наткнувши через час пути на колонну всадников-черкесов, многие из станицы начали молится, желая очистить душу перед смертью. Готовя, при этом, к бою пистоли. К их великой радости черкесы оказались союзными. Перекрестившись и очень искренне поблагодарив Бога, с полутора сотнями рыцарей справиться у двух десятков казаков шансов не было никаких, посланники продолжили путь.
То и дело, переходя с шага на рысь и наоборот, передвигались ходко. Задержавшись немного после обеда, отлавливая трёх хороших, осёдланных лошадей (не бросать же бедных животин в лесу?). Подивившись такой удаче, посланники продолжили путь. Добрались, наконец, до цели путешествия, казацкого табора, ранним вечером. Табора стоявшего посреди обширного поля. Поля битвы.
Двумя днями ранее, Юхим помахал рукой Афоне, охранявшему с вновь сформированным десятком южные ворота. Это для Аркадия он был новым знакомцем. Срачкороб знал его давно.
«Воистину, беды приходят попарно. Мало того, что в неподходящий момент, его болячка скрутила, так и большую часть своего десятка потерял. Как он вчера плакал, вспоминая своих погибших ребят. Мол, самые лучшие, самые хорошие они были. А по мне, если судить по выжившим, хлопы как хлопы. Его, впрочем, сразу видно, уважают и любят».
Попрощавшись с приятелем, Юхим лёг на телегу, наблюдая за парившим в небе орлом. Настроение у него было паршивым. Вчера они здорово наклюкались с Афоней, а похмеляться, выступая в поход было нельзя. Да и обида на Аркадия настроения не улучшала.
Могильник, паривший высоко в небе, вдруг заложил крутой вираж и ринулся куда-то вниз. Юхим проводил его взглядом, но рассмотреть, кого он поймал за деревьями, куда орёл опустился, не удалось. Суда по тому, что подниматься обратно в небо могильник не спешил, охота у него была успешной.
«Хорошо, наверное, парить в небесах! Летишь себе птицей, никто тебе не указ. И видно всё вокруг на десятки вёрст. Надо будет всё же Аркадия дожать, чтоб сделал дельтаплан. Шёлк я ему обеспечу, а вместо бамбука можно будет использовать вербу или липу. Пусть потяжелей игрушка выйдет, но мне хоть на короткое время подняться позволит. Раз он, гад ползучий, меня в начальники просовывает, пускай и платит за мои переживания. Не деньгами, идеями и помощью в их исполнении. Решено, прощу засранца, когда построит мне дельтаплан!
Размолвка между друзьями произошла перед отплытием эскадры. Аркадий, и присоединившийся к нему Иван, потребовали, чтоб Срачкороб вернулся в Азов и начал делать корпуса для новых ракет, нефть для производства боеголовок должны были скоро привезти. Естественно, Юхим стал на дыбы.
«С какой стати я должен возвращаться в Азов? Сами, вон, в Тамань поплыли, штурмовать ещё один город, а меня к бабам? Сами пускай под бабью юбку прячутся!»
Ни в какой Азов Срачкороб возвращаться в одиночку и не подумал. Поругавшись с друзьями, перешёл из эскадры в табор, отправлявшийся на Тамань сушей.
Между тем, лафа по спокойному захвату черкесских сёл не могла продолжаться вечно. Одному из энергичных шапсугских предводителей, известному стороннику девиза «Хэбзэрэ зауэрэ», (Честь и война), удалось уговорить глав нескольких родов для совместных действий против захватчиков. На его же зов, больше не по идеологическим, а сугубо по материальным причинам откликнулись сотни воинов со всего Северного Кавказа. От Кумыкии до Абхазии. Больше пяти тысяч всадников. Огромная для тех мест сила.
Уже к концу первого дня похода к Тамани Срачкороб заскучал. На полёт передвижение табора не походило ни в коей мере. Скорее он перемещался подобно обожравшемуся ужу. Медленно, извиваясь, полз по не прямой дороге. Он подходил к разным компаниям, но и весёлая болтовня с приятелями, которых у него было великое множество, не развлекли его. «Завыть волком, что ли?»
Юхим исключительно похоже умел подражать волчьему вою. Он представил, какая веселуха воцарится в скучном, немного сонном таборе. И благоразумно от этой идеи отказался. Потому как если не сбежишь после такого выбрыка, то казаки убьют. А бежать особо некуда, леса полны злых до предела черкесов.
На второй день он всерьёз обиделся на кучку станичников откуда-то с севера. Увидев его приближение во время обеда, они начали заслонять от него свои миски.
«Они за кого меня принимают?!! Ну, погодите! Вы у меня ещё поплачете за такое оскорбление. Придётся только выждать, пока они не перестанут дёргаться только от одного моего приближения. И с чего это они? Вроде бы я ни над кем из них не шутил? Странные люди. Где-то у меня оставалось немного слабительного, только как его в их казан переправить? Подговорить кого, что ли?»
В трёх переходах от Темрюка к Тамани черкесское войско встретилось с казачьим табором. Естественно, на своей земле черкесы имели огромное преимущество в разведке. Они о казачьем войске в три с половиной тысячи человек знали почти всё, а казаки могли только догадываться, что спокойно дойти до Тамани им не дадут. Но чего стоит воин, боящийся появления врага? С другой стороны, тот, кто не опасается вражеского нападения, не бережёт спину, долго на войне не проживёт. Казаки передвигались уверенно, но осторожно, в любой момент готовые спрятаться от нападения за своими телегами.
Когда Абдул Азиз Гирей, возглавлявший войско одного из родов узнал, как передвигаются казаки, он начал уговаривать отложить нападение на врагов до их вынужденного выхода из тележного табора. Сосланный в Черкессию в почётную ссылку и, как и все подобные Гиреи, автоматически получивший местное дворянство, он хорошо знал, насколько трудно одолеть засевших за своими передвижными укреплениями казаков. Но его уверениям, что казаки за телегами — непобедимы (о возможностях полевой артиллерии он просто не знал), никто из князей и старшин не поверил. Не приняли они и его предложения обстреливать казаков из луков на лесной дороге.
— В лесу коннице действовать неудобно! — дружно заявили ему сразу несколько человек. — Нам нужно ровное, свободное от препятствий место, чтоб разогнаться на лошадях, не боясь поломать им ноги.
И такое пространство, луг возле одного из сёл, стало полем битвы между черкесским и казацким войсками. Как благородные люди, черкесы перед битвой отправили к остановившимся при виде тысяч вооружённых всадников казакам посла. Тот, надутый как заморская птица индюк, милостиво пообещал никого из неверных не убивать, если они сдадутся немедленно. В победе огромного рыцарского войска над непрезентабельными, одетыми в рваньё казаками черкесы не сомневались.