Дмитрий Щёкин - Страна городов
Тут неплохо устроились - Эльвира говорит - побороли первобытное нищенство - стали себе и одежду, и оружие всякое делать. Правда, мне, оружие это - без надобности, если честно, но другие - занимаются охотно. Мне один Антон и нужен. А он все дразнится, зараза. Хотя я все-таки от украшений не отказалась бы.
Когда неандертальская община в лагерь пришла - вообще стало поинтереснее. Мы даже танцы стали проводить, и концерты такие закатывать.... Первобытные - такие чуткие к музыке оказались, прямо не знаю как - готовы дни и ночи напролет слушать, не есть ни пить.... Чудно немного, но они хорошие - даже учат нас общаться по своему - образами.... Вот бы узнать, что у Антона в его лохматой бестолковке, которую он по недоразумению головой называет, по отношению ко мне - какие мысли.... А я? Наверно, люблю его, да?
Глава 38. Весна, весна...
Скорее - к зелени, к ликующим лугам,
Чтоб вновь зазеленеть на зависть небесам,
С зеленой юностью играть в траве зеленой,
Пока зеленый луг не стал покровом нам!
(О. Хайям)
От вечернего костра доносилась шутливая песенка, принесенная нами из кажущимися такими далекими прошедше-будущих дней. Исполнял дуэт их Инны Сорокиной и Севы Стокова. Инка осваивала недавно сделанное банджо, а Всеволод, отбивая ритм на небольшом барабане и нарочито грубым голосом вопрошал партнершу по дуэту:
- Помнишь питекантропа-соседа,
Как тебя он от меня сманил
Тем, что каждый день тебе к обеду
Печень динозавра приносил.
Где потом мы были, я не знаю,
Только помню, словно в забытьи,
Как, того соседа доедая,
Мы сидели молча у реки.
И ночами снятся мне недаром
Холодок базальтовой скамьи,
Вековым покрытые загаром
Ноги волосатые твои.
Инна, нарочито потупив взгляд и нахмурив бровки, отвечала ему:
- Я отлично помню, мой желанный,
Как в далекий некультурный век
Миловидной полуобезьяной
Увлекался получеловек.
Я была тогда, конечно, дура
И мужчин не знала до конца.
Штопала порвавшуюся шкуру
В поте волосатого лица.
Шли века, мужчины стали бриться,
И, меня оставив в дураках,
Ты ушел за крашеной девицей
В туфлях на высоких каблуках.
Слова этой шутливой песенки некоторые приписывают отцу А Меню. Другие (их большинство), считают их народными из-за великого множества вариантов.
Парочка ребят - мамонтов, нарочито кривляясь, изображали страстное аргентинское танго. Веселье, вынесенное благодаря первым теплым вечерам снова к большому костру, набирало обороты. А в женском доме, на груди у вечной исповедницы - нашей Клавы, ставшей этакой общественной жилеткой для женской части поселка, прямо излучавшей доброту и сочувствие, рыдала Ирка Матниязова.
- Я точно убью этого гада. Паразит, только и знает, что дразниться, подкалывать! А он мне нра-а-а-а-вится.... Эту гадину Лесную Лань вместе с ним укокошу, куда он - туда она, и говорить не умеет толком, а туда же - Ант-о-о-о-о-шча! Ненавижу! Тварь!
Великанша гоминида сочувственно ворчала, нежно гладила подругу по голове, посылала успокаивающие мыслеобразы, утешала. Как маленького ребенка, она взяла девушку на руки и стала укачивать, а та рыдая, упирала заплаканную рожицу в платье своей огромной няньки. Влюбленной девчонке было невдомек, что двумя часами раньше, в ту же подушку плакала разлучница - Лесная Лань, жалуясь на другого гада - брата названного Антона, Зоркого Оленя, который на нее внимания не обращает, как за ним ни ходи. Забыв рядом с Клавой немудреный браслет, вспомнив о пропаже, вернулась с посиделок Лань. Увидев предполагаемую соперницу, в лучших традициях женских схваток без правил вскинулась на нее Ирка:
- Че пришла? Счас прибью, чтоб моему другу на глазах не моталась, ты ...... дальше пошли выражения ненормативной лексики, подразумевающей, что девушки подозревают друг дружку в порочащих связях со всеми жителями окружающих лесов, рек и полей, что .... В общем, дальше неинтересно, потому что, окончив членораздельно изъясняться, дикими кошками дамочки бросились друг на друга и вцепившись в волосы, покатились по широкой, как проспект лежанке, шипя и царапаясь. Ирка могла бы, используя знание единоборств, запросто убить свою соперницу - навыков хватало. И Лань вовсе не отличалась робостью, присущей своему тотему, а тоже могла при случае сладить и с взрослым мужчиной, если он из другого племени - набралась навыков на занятиях. Но сейчас - дрались извечным женским способом две разнесчастные девицы, отстаивающие свое право у воображаемой соперницы на понравившегося им парня.
- Я тебе за моего Оленя глаза вырву!
- Не тронь Антона!!!
Забившись в угол от греха, на шоу смотрела зрительница концерта - Клава. Затем, опасаясь за целостность кожного покрова участниц, а более того -за сохранность лежанок, она аккуратнейшим образом сграбастала обоих за воротники огромными ручищами, и отнесла их, вопящих и вырывающихся, к озеру. Немного подумав, укоризненно покачав головой, гигантопитек размахнулась, и послала орущих на разные голоса девиц в озеро, по краям уже оттаявшее. Вынырнув, со скоростью хороших глиссеров, те атаковали уже свою утешительницу. Бедная не ожидала этакой наглости и была соединенными усилиями повергнута в воду, из которой свечой вылетела обратно, но хватать скандалисток повременила, потому что пришедшие в себя они посмотрели друг на дружку, и по очереди сказали:
- Ну и ладно, забирай своего Оленя. Я к нему на шаг не подойду - насупилась Лань.
- Сдался мне этот Антон. Пусть над тобой теперь прикалывается.... То есть что - что? Так тебе Олень нравится? Спросила Ирка.
- Ну да. Тебе? Переспросила Лань.
- Мне твой Олень и не сдался - мне Антон нравится.....
Ставшие в мгновение ока лучшими подружками, разрешившие свои сомнения бросились реветь уже в объятия друг друга. Гоминида постояв, пожала плечами, сгребла их снова под мышки, и двинула в баню - отогревать хулиганок, да и самой слегка попариться. Любила она это дело. Не без того. А тут такой великолепный законный повод.
Над нашими головами синим куполом расстилалось вечное небо, несущее на крыльях ветра легкие облака. Стаи летящих на север перелетных птиц звенящими криками выводили ликующую музыку пробуждающейся природы, созвучную возвышенно легкому состоянию души. Мы с Элькой лежали на спинах посреди небольшой поляны, как посреди Вселенной и бездумно глядели вверх, наслаждаясь редкими минутами полного покоя и расслабления.
- Дим, а ты ничего мне не хочешь сказать?