Звездные Рыцари. Книга 3 - Юрий Винокуров

Маршал молчал секунды три.

— Вот именно так. И это, Виктор, довольно точное определение. Ты влез в Волю.

— Опять ты это слово говоришь так, будто я обязан понимать, что оно значит.

— Ты и поймёшь. Но сначала поговорим про то, что попроще. Про резерв. Скажи мне, ты понимаешь, чем твой Источник отличается от источника любого осколочника Империи?

— Ну-у-у… Возможно, тем, что мой правильный, а их — нет, — предположил я. — Ты мне это раз двадцать объяснял.

— Я объяснял тебе, что у них разорванное Созвездие, а у тебя цельная Звезда. И Созвездие у тебя тоже всего одно. Истинное. А теперь я объясню, что это значит на практике.

Он привычным движением закинул меч на плечо и прошёлся вдоль колонны. У меня сразу возникло два вопроса. Где он хранит эту здоровенную дуру? И почему он с ней не расстается даже здесь? Дело в том, что, как правило, Звездные Рыцари использовали в основном аналог полуторных мечей. В зависимости от культуры или государства, обычаев и много-много чего, это было разное оружие, но объединяло его одно. Его можно было носить постоянно в ножнах, либо у себя на поясе, но в крайнем случае в ножнах за спиной.

Что-то отличающееся от обычного меча, например наше родовое копье — Астральное Жало, хранилась в запасниках рода под семью замками и бралась только на битву. Похоже, это здоровенный двуручник у маршала был своеобразным аналогом нашего родового оружия. Вот только мой отец точно постоянно не таскал его с собой.

Ладно, об этом спрошу Маршала как-нибудь попозже. Сейчас мне было интересно другое, ведь… ходил Маршал редко, и это тоже кое-что означало.

— Представь себе кружку.

— Кружку?

— Обыкновенную кружку. Ты в неё наливаешь воду, вода в ней держится, ты её пьёшь. Вот это твой Источник и твой резерв. Кружка — Источник, вода — сила, ну или энергия, как тебе удобней. Всё просто.

— Допустим.

— А теперь возьми кружку, у которой стенки в трещинах. Не разбитая, она всё еще держит форму, ею даже можно пользоваться, но она подтекает. Постоянно. Всё время, когда в ней что-то налито. Налил полную, отвернулся, вернулся — полкружки. Вот это осколочник.

Я поморщился. Картинка получилась неприятная и очень узнаваемая, потому что я такие «кружки» видел всю свою сознательную жизнь. Каждый одарённый, которого я знал, включая отца, включая Ульриха, каждый рыцарь клана Ястребов — все они были такими вот «кружками с трещинами», и никто из них об этом не догадывался.

— Поэтому им нужны медитации, — медленно сказал я.

— Поэтому им нужны медитации. И вот здесь начинается самое смешное. Ты знаешь, кто её придумал?

— Понятия не имею. Она была всегда. Ей учат с детства, это как… как чистить зубы.

— Её придумали мы. Орден Стальной Воли. Причём ради двух вещей сразу, и вторая тебя сейчас интересует куда больше первой.

— А первая?

— Первая обычный рост. Медитация — это то, чем строят и укрепляют Звезду. Без неё не укрепится старая и не сформируется следующая. Но это долгий разговор, и мы к нему ещё вернёмся: там своя механика и свои правила, и половину из них ты пока не поймёшь.

— А вторая?

— А вторая как раз про сегодня. Восстановление резерва между боями. У нас с «кружками» было всё в порядке, нам просто требовалось наполнять их быстрее, чем это делает обычный отдых.

— То есть медитация — это…

— Инструмент, Виктор. Для тех, у кого всё работает. Истинный Рыцарь может вообще не медитировать: поест, поспит, отдохнёт — и Источник наполнится сам. Медленнее, но полностью, потому что ему неоткуда деваться.

— Погоди. Ты же сам только что сказал, что медитацией растят Звезду.

— Правильно поймал, — одобрил он. — Растят. И вот здесь разница между тобой и ими, слушай внимательно. Если ты бросишь медитировать, ты ничего не сломаешь. Ты просто остановишься. Резерв будешь восстанавливать сном, воевать сможешь, жить сможешь. И даже развиваться будешь. В боях и при применении техник рост все равно происходит, но не так быстро, как если бы ты помог сам себе медитацией.

Я начал понимать, к чему он клонит, и мне это не нравилось.

— А у нас… то есть, я хотел сказать у «них»?

— А они начнут разваливаться. У них медитация не только про рост, но и про удержание: она латает то, что протекает, и держит структуру, которая сама себя не держит. Их учат медитировать не для того, чтобы они восстанавливались быстрее, а для того, чтобы они восстанавливались вообще. Осколочник, бросивший практику, через несколько месяцев не просто станет слабее. У него начинает деградировать Источник и он станет опасен сам для себя. У осколочников та же самая медитация делает не две, как у нас, а три работы сразу. Ускоряет наполнение — раз. Помогает с развитием — два. И подливает в дырявую кружку, компенсируя течь — три. Так себе история, верно? Сразу видно, что КПД совершенно иное.

Я вспомнил статистику из учебника, которую в своё время зазубрил и благополучно забыл за ненадобностью. Четырнадцать и две десятых процента случаев спонтанной мутации при отказе от практики. Тогда это была просто цифра, придуманная имперскими методистами, чтобы школяры вроде меня не филонили по вечерам. Сейчас цифра обрела очень конкретный смысл, и смысл этот стал… понятным.

— Значит, вся имперская система обучения одарённых, — сказал я, — это, по сути, инструкция по эксплуатации сломанного оборудования.

— Именно. Причём написанная людьми, которые не подозревают, что оборудование сломано. Они уверены, что так и должно быть. У них нет ни одного целого образца для сравнения.

— Значит, я могу устроить себе отпуск, — подытожил я. — Не медитировать вообще, отсыпаться и творить дичь в своё удовольствие. Класс!

Маршал помолчал ровно столько, сколько нужно, чтобы я успел оценить глубину собственной мысли.

— Можешь. Скажи мне только одну вещь: сколько отпусков ты собираешься взять до того, как сюда придёт Пастырь?

Я промолчал.

— Вот и я о том же. Рыцарь не отдыхает от роста, Виктор. Он либо становится сильнее, либо его убивают. Третьего на войне не бывает. А теперь война — это вся твоя жизнь, мы уже об этом говорили.

Прозвучало это до неприличия торжественно, и мне немедленно захотелось всё испортить.

— Хорошо, — сказал