Нулевой архетип - Ольга Куран

– Все будет хорошо, – зачем-то сказала Кейн.

– Это полагается говорить мне.

– Я успела первой. – Она протянула руку, походя, привычным, совершенно обыденным жестом коснулась его пальцев.

Он выдохнул, сжал ее ладонь и отпустил.

– Прорвемся.

На воздушном причале особняка их встретил Эдвард. Его высокая темная фигура в вечерних сумерках напоминала силуэт мрачноватой птицы.

– Вы раньше на пятнадцать минут, госпожа Анна. – Он приветствовал ее коротким поклоном, и она ответила кивком.

– Нас пригласили, значит, нам все равно рады.

– Безусловно. Прошу, следуйте за мной. – Смерив Джека оценивающим взглядом, Эдвард кивнул, словно бы своим мыслям, и направился к дому. – Мастер Дамин уже приехал. Он будет рад вас видеть.

– Это мой сводный кузен, – пояснила Кейн Джеку. – Я думала, он улетел из Цитадели.

Дамин был не только кузеном, родители надеялись, что Кейн станет его женой: их не связывали кровные узы. Но потом она поступила в университет, и о свадьбе благополучно забыли. Впрочем, после стольких лет едва ли это имело значение.

– Приглашение вашего отца убедило его вернуться.

– Значит, я не единственная, кого пытаются призвать к порядку.

Эдвард провел их внутрь, и на несколько секунд Кейн задержалась на пороге, впитывая новые детали. Было странно вернуться в этот дом после десяти лет отсутствия. Оказывается, она многое забыла, и теперь вспоминала заново – крохотную трещину в полу у парадной лестницы, полированные мраморные плиты, высокие стрельчатые окна, за которыми с темного неба сыпался снег. Вазы с живыми цветами – мама любила лилии и выращивала их в зимнем саду под самой крышей.

Портьеры на окнах были новые – темно-серые, из какой-то тяжелой, матово переливавшейся ткани. И мебель в гостиной была другая, казалась строже и как-то холоднее.

Джек оглядывался по сторонам, и Кейн не нравилось выражение его лица – закрытое, угрюмое, будто он сравнивал увиденное с собственной крохотной квартирой и делал выводы. Насколько могла судить Кейн, совершенно неправильные. Она встала к нему вплотную, ненавязчиво взяла под руку – потому что могла и потому что считала нужным показать: мы вместе.

– Вам нравится? – спросил ее Эдвард. – Многое изменилось с вашего последнего визита.

– Я предпочитаю маленькие дома. Мне в них уютнее.

– Раньше вы любили этот особняк. Я помню, как вы бегали по коридорам и прятались за вазами с цветами.

– Я выросла и больше не вижу смысла играть в прятки. – Кейн вежливо улыбнулась, зная, что он поймет ее правильно.

Этот разговор изматывал, и она жалела, что пришла.

– Теперь ты предпочитаешь играть словами, моя дорогая?

Мама всегда ходила бесшумно – плавно и грациозно, словно скользила по мраморным плитам. Когда-то она учила этому Кейн – вести себя правильно, быть красивой. Кейн была плохой ученицей и совсем не старалась. И не сожалела, когда у нее не получалось.

Нужно было что-то ответить, но Кейн не находила слов.

Джек неловко поклонился, выводя ее из ступора.

– Госпожа Кейн.

– Прошу, зовите меня Луиза. Друг Анны – практически член семьи для нас всех.

– Угу.

Мама почти не изменилась – держала спину прямо, смотрела со снисходительным добродушием и улыбалась. Только выглядела чуть старше.

Ее кожа матово светилась – мягко, едва заметно, и Кейн скорее угадала, чем услышала несколько нот Миража. На коже, на платье и на волосах. Мама использовала медиатор – совсем простой, слабый. Наверное, один из легких косметических медиаторов, которые вошли в моду в последние годы.

Кейн всегда казалось, что использовать спирит так мелочно и безоглядно – настоящее безумие. Увидеть его у мамы… Кейн не знала, как реагировать.

Красное яблоко лежало между ними на полу, и спирит пел в воздухе – ноты косметического медиатора были совсем тихими. Но громкость не имела значения. Чтобы прорасти, спириту нужен один-единственный импульс, одна крохотная мысль.

– Ты не должна им пользоваться. – После десяти лет это были первые слова, которые Кейн сказала матери.

– Прости, милая?

– Ты не должна пользоваться косметическим медиатором.

– О, ты заметила. Мне говорили, что он скрыт ото всех, но, видимо, слово «все» не включает в себя мастресс.

Кейн почувствовала, как напрягся Джек, увидела, как он нахмурился, и сжала его руку, пытаясь предупредить без слов. Он промолчал, но было заметно, чего ему это стоило, и повисшая в воздухе пауза получилась неловкой, напряженной. В тишине слишком громко тикали настенные часы.

Чтобы сказать хоть что-то, Кейн спросила:

– Отец не присоединится к нам?

– Он с Дамином. Мужские разговоры… Ты же знаешь, милая, я стараюсь в них не вникать. – Она всегда так говорила и всегда знала обо всем, что происходило в доме. – Мы подождем их в малой столовой. Прошу за мной, господин… – Она вопросительно вздернула бровь.

– Джек, – угрюмо отозвался он. – Просто Джек.

Было заметно, что ему неловко и он не знает, как разговаривать с матерью Кейн.

– Какое очаровательно простое имя.

В малой столовой сделали ремонт: стены перекрасили в бирюзовый, сменили шторы и мебель. И вазы были новыми – высокими, узкими, украшенными текучим плавным орнаментом. Только полы остались прежними – полированные плиты отражали теплое сияние спирит-светильников и казались очень скользкими.

– Красиво у вас, – пробормотал Джек, оглядываясь по сторонам.

Обычно он бравировал, вел себя нарочито грубо, когда смущался. Было странно видеть его таким.

– Благодарю, Джек. Присаживайтесь.

На правах хозяйки дома мама села первой – грациозным движением опустилась в кресло возле стола. Кейн не столь грациозно устроилась напротив, рядом с Джеком.

Застеленный скатертью стол казался оборонительной стеной. Он был накрыт, но Кейн не притрагивалась к еде. Все ждали отца и Дамина.

– Скажите, Джек, вы давно знаете Анну? – Вопрос прозвучал обычно, как дань вежливости, но Джек напрягся.

– Чуть больше года.

– Как вы познакомились?

Он замялся.

– На работе, – вместо него ответила Кейн. – Меня пригласили на разведывательное судно. Джек служил на другом корабле. Мы познакомились во время встречи капитанов.

Это и враньем-то не было, если опустить, при каких обстоятельствах случилась встреча.

– Занимательная история, наверное. Не сочтите за бестактность, все-таки Анна моя дочь. Мне хотелось бы знать.

– Вы вроде десять лет не виделись, если я правильно понял. – Джек умел иногда