Нулевой архетип - Ольга Куран

– Мне тем более ничего от вас не нужно, – угрюмо добавил Джек, отодвигая тарелку. – Только оставьте нас в покое.

Отец склонил голову набок, словно взвешивал его слова, потом и сам отложил вилку.

– Покой тоже имеет свою цену. Например, когда Анна решила стать мастрессой, я оплатил ее обучение. Не потому, что одобрял ее выбор, разумеется, а потому, что мастресса, которая служит государству, чтобы отработать долг за учебу, плохо отразилась бы на репутации семьи. Мастресса, которая живет с мужчиной в трущобах, намного хуже.

– Я вернула те деньги. И прошло уже достаточно времени, чтобы обо мне все забыли, – сказала Кейн. – Я не появлялась в обществе больше семи лет. И впредь не планирую. Если это так важно, могу сменить фамилию.

Это лучше, чем воевать с отцом, – у Кейн было достаточно связей, чтобы не бояться за себя, но отец мог ударить по Джеку.

– Этого мало, Анна.

– А ничего другого вам и не предлагают, – грубо вмешался Джек. – Если так важно, что она не замужем, ладно, мы поженимся. Вы боитесь за свое наследство? Мы от него откажемся, подпишем всякие бумажки. Оставьте себе свои деньги, но больше вы ничего не получите. Птичка останется со мной.

Он злился, был прямолинеен и груб, и Кейн была благодарна ему за то, что он не хотел и не умел играть словами.

– Но я ведь и не пытаюсь отнять у вас Анну. – Отец вежливо улыбнулся, а Кейн почувствовала неприятный холодок вдоль позвоночника. – Я готов вам ее оставить. Живите в своих трущобах и будьте счастливы в своем шалаше.

– Тогда зачем эта встреча? – спросила Кейн.

– Прежде чем я оставлю вас в покое, я хочу, чтобы ты вернула семье долг за неудобства, которые связаны с тобой. Речь не о деньгах, разумеется.

Он улыбался, понимая, что загнал ее в угол, и ждал, когда Кейн согласится.

– Значит, дело не в том, с кем я живу и как, – сделала вывод она. – Тебе нужны услуги мастрессы, и ты не можешь обратиться официально. Все остальное – предлог.

– Достаточно веский предлог, Анна. И для этой встречи я приготовил не только кнут.

Он сказал «не только», потому что – и они оба это знали – кнут он, разумеется, приготовил. Угрозы, которые отец мог выполнить. Надавить на городской совет, чтобы Джека лишили дома. Использовать связи в жандармерии, чтобы выставить его преступником.

К счастью, отец не знал о Реннаре, и это развязывало Кейн руки. Она не постеснялась бы попросить о помощи и использовать любые связи.

– Мы уходим. Благодарю за ужин. – Она встала, и Джек поднялся следом, без стеснения взял ее за руку. – Все, что я хотела сказать, уже сказала.

Отец смотрел на нее, не мигая.

– Сядь, Анна.

Было время, когда она выполнила бы приказ не задумываясь, не решилась бы нарушить.

Даже теперь остаться стоять было нелегко – было страшно, что отец сделает, но еще страшнее было думать, что – с его властью и влиянием – он мог бы сделать.

Кейн коротко поклонилась, цепляясь взглядом за точку смещения на столе. Яблоко было красным как кровь.

– Всего хорошего.

Отец позволил ей дойти до двери, прежде чем окликнуть:

– Это касается аварии на «Трели».

Кейн вздрогнула, застыла на пороге, не в состоянии уйти. Джек понял ее, молча сжал плечо и шепнул, чтобы только она слышала:

– Можно и послушать, что скажет. А потом уйдем.

Она слишком многое ему рассказала – о Линнел, о том, как росла. О том, как приходила на самую верхнюю платформу, когда отключали защитные купола, и ловила дождь ладонями.

Каменный дом в Цитадели тогда был как тюремная камера.

Кейн обернулась.

– Предпочту разговаривать в твоем кабинете.

* * *

Кабинет отца почти не изменился: мебель из красного дерева, высокие стрельчатые окна, тяжелые темные портьеры, массивные шкафы с книгами – все осталось прежним. Резной секретер с аккуратными ящичками. Высокий витой светильник возле стола. Запах дерева и бумаги.

В детстве Кейн нравилось придумывать истории про эту комнату – казалось, что в ящичках прячутся таинственные волшебные медиаторы, а в столе хранятся карты сокровищ Древних Городов.

Кейн не разрешалось приходить к отцу в кабинет, но она все равно пробиралась, когда невыносимыми становились бесконечные уроки этикета и рассказы о том, что ждет ее в будущем. Когда слишком давил унылый серый город за окном. Почему-то в детстве Цитадель воспринималась именно так – до университета и до того, как Кейн по-настоящему полюбила свой город.

– Навевает воспоминания? – Отец сел за стол, аккуратно отодвинув стул, сложил руки на столешнице перед собой, кивком указал на два кресла напротив.

Джек подчеркнуто небрежно устроился слева, и именно эта небрежность выдавала его нервозность с головой. Кейн села рядом, привычно сложила руки на коленях.

– Аварией на «Трели» занимается жандармерия. Скрывая информацию о преступнике, ты нарушаешь закон.

– Ты думаешь, меня это пугает, Анна?

– Раньше ты не опускался до преступлений.

– Это не первый секрет, который я могу сохранить.

Но он не собирался его хранить – иначе никогда не позвал бы Кейн. Отец был готов променять информацию на что-то, что ему было от нее нужно.

– И сколько стоит этот ваш секрет? – спросил Джек. – Может, скинете немного для дочки?

– Мне нужна услуга. От вас обоих. – Тихо скрипнул ящик стола, отец достал несколько листков. – Пятнадцать лет назад под Грандвейв затонула исследовательская платформа «Белая Мария».

Кейн помедлила, но все же взяла протянутые бумаги. Документов было немного: записка, чертеж спирит-схемы и строительный план каких-то помещений на «Марии». Кейн слышала о той аварии: во время обучения в университете ее приводили в пример внезапной нестабильности спирита при резонансе с малоизученными схемами.

– Это старый случай, – сказала она. – Платформа была утеряна и, скорее всего, разрушилась под Грандвейв.

– Она не была разрушена. У меня есть ее координаты.

– И кто-то достаточно безумный, чтобы отправиться к ней? – фыркнул Джек. – Удачи.

Отец улыбнулся.

– Не скромничайте. Вы достаточно часто бывали под Грандвейв, и вас это не убило.

Кейн, вздрогнув, выронила листы – не успела и не смогла скрыть свою реакцию.

– Нечему удивляться, Анна, – отец скользнул по ней равнодушным взглядом