Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

— Я тоже был удивлён, когда Орид заявил, что ничего не знает о разработках дяди. Его тогда вызвал на приём… Сумасшедший хайнес.

— Сумасшедший же был вашим дядей, — нахмурилась Лирка. — Зачем он вызывал своего ученика и спрашивал у него, знает ли тот что-то? Он сам не помнил?

Иерхарид пожал плечами.

— К тому времени он уже был не в себе. Может, он действительно что-то не помнил. Может, опасался, что Орид всё же что-то знает. А может, знал, что Ориду кое-что известно, но тот не захотел говорить. В любом случае он уже мёртв.

— Но в его доме могли быть какие-то бумаги хайрена, — заметила Майяри. — Если у хайрена начались проблемы с памятью или он опасался, что Орид воспользуется его наработками, то вполне понятно, почему он захотел ими завладеть. А потом эти записи могли попасть в другие руки. Кто же этот Деший? Я прожила в Салее слишком мало… Мне он не мог кого-то напомнить.

— Я видел его один раз, но и мне он не показался знакомым. И вообще, Яри, ты слышала, что хитроумные преступники, как художники, жаждут признания и поэтому делятся своими замыслами, когда те успешно воплотились или, наоборот, провалились? — дождавшись кивка, Иерхарид продолжил: — Так вот, этот Деший не художник.

Дверь зверинца бесшумно шевельнулась, но Лирка и господин Иерхарид тут же перевели на неё взгляды. Внутрь вошёл недовольный черноволосый мужчина с криво посаженной бородой. В одной руке он держал большой кувшин с водой, а под мышкой зажимал каравай хлеба. Следом зашёл рыжий верзила с копьём в руке.

— К стене, скляды, — просунув оружие между прутьев, он заставил Лирку и бывшего хайнеса отступить подальше от дверцы, а вот Майяри лишь пальцем отвела от своей груди остриё и обессиленно привалилась к решётке.

Чернобородый дёрнул дверцу на себя, та покорно отворилась, и он, быстро поставив внутрь кувшин и бросив хлеб, захлопнул её. Майяри успела заметить, как он зигзагообразно провёл ногой по одной из печатей.

— Уважаемый, — она устало посмотрела на брюнета, — а животные крепко заперты? А то нервно как-то…

— Да ты не боись, краля. Если эту хренотулину не трогать, — рыжий, насмешливо осклабившись, кивнул на одну из печатей, — то сидеть будут, пока не сдохнут. А уж если все разом выскочат, то… — он зловеще хмыкнул и щёлкнул пальцами по решётке, — разнесут за секунды. У-у-у, Тёмные духи!

— Молчи, — мрачно осадил его бородатый. — Пошли отсюда.

Оборотни направились на выход, но рыжий, издеваясь, делал вид, что вот-вот наступит на те самые открывающие печати.

— До встречи, барышни. Ещё свидимся, сильнейшество!

Дверь захлопнулась, и Иерхарид ошеломлённо моргнул.

Сильнейшество?

— Господин? — Лирка обеспокоенно посмотрела на него.

— Услышал кое-что знакомое…

— Что? — мгновенно насторожилась Майяри.

— Мелочь…

— В мелочах скрыто самое важное. Меня ловили из-за мелочей.

— Ловили? — удивился бывший хайнес, но сразу же понятливо поморщился. — Сильнейшество… Это обращение. Кто-то ко мне уже так обращался в прошлом. Не могу вспомнить кто…

— Вспоминайте. Лирка, подвинься.

Майяри расчистила место и осмотрелась в поисках чего-нибудь острого. Но не нашла даже камешка. Взгляд её упёрся в кувшин.

— Воду нужно выпить, — правильно истолковал её взгляд господин Иерхарид. — Силы нам ещё понадобятся.

Он разломил хлеб на три части, самую маленькую протянул Майяри — та всё равно не смогла бы съесть много, а они с Лиркой почти целы и им потребуются силы, чтобы пробить путь к свободе. Если выпадет шанс. А вот вода…

— Тебе нужно выпить побольше, — мужчина посмотрел на Майяри. — Выглядишь, Яри, совсем печально.

Через несколько минут бывший хайнес голыми руками разломал кувшин — так было тише, чем если бить его о пол, — и Майяри начала сосредоточенно карябать линии.

Кажется, она всё же смогла понять принцип работы Игренаэшевского алфавита. Ей же теперь известна одна печать, предназначение которой она знала.

— Кого первым-то взять? — охранник пошкрябал лысую голову грязными ногтями и уныло осмотрел слабо шевелящихся магов: верёвки им затянули безо всякой жалости.

— Может, вон ту? — товарищ указал на тоненькую женщину, лежавшую, скукожившись, на боку. — Господин с ней закончит, а мы потом её… — он похабно подмигнул.

— Тш-ш-ш-ш! — на него сердито глянули. — Господин же разозлится, если узнает.

— Если узнает.

— Эй, — среди лежащих вповалку магов зашевелился и попытался сесть худой мужчина с залысиной на голове. Ему это удалось, хоть и не с первого раза. — Я директор жаанидыйской школы. Если вы собрались куда-то тащить моих учеников, то я пойду первым.

— Ну раз сам напросился…

Охранники шагнули вперёд и подхватили главу школы под локти.

Налетел порыв свежего ветра, и Лоэзия, ещё плотнее стянув ворот шубки, теснее прижалась к боку сидящего рядом мужчины. Они с господином тёмным сидели на гребне крыши и смотрели на город, на текущие по его улицам в свете фонарей и ночных светил толпы. Слушали крики, гневные и радостные, песни, плач… Порой на глаза девушки ложилась крепкая мужская ладонь, и она была искренне за это благодарна. Два раза они меняли место, так как господин считал, что открывавшийся вид неблаготворен для взора маленькой девочки. Изредка улицы сотрясала дрожь, спугивающая личностей, привносящих в городской облик «неблаготворное».

Они пришли в город пару часов назад и сразу же у ворот столкнулись с дракой. И это была страшная драка. Видела сражения Лоэзия редко, чаще просто слышала, как в ту ночь, когда они с Майяри попали в неприятности, но ещё ни разу ей не доводилось видеть битву одной толпы против другой. Господин Ёрдел что-то сделал (Лоэзия была уверена, что это он), сражающиеся попадали на землю, а сам тёмный со своей ношей нырнул в одну из подворотен, уходя подальше от шума.

Лоэзия очень испугалась, даже пожалела, что они вернулись в город, но, вспомнив о Марише и Юдрише, забеспокоилась уже о них. И теперь высматривала с крыш их.

— Господин, вам не кажется, что люди начинают успокаиваться? — девушка с надеждой посмотрела на Ёрдела.

Тот не отозвался. Но да, народ начинал вести себя спокойнее. Уже можно было отличить отряды, которые отлавливали мародёров, от