Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

Мариш в притворном восхищении приподнял брови. Всё же выдержка Триия изумляла: «…я пошёл тебе навстречу!».

— Учти, я не буду тебя покрывать…

— Меня не нужно покрывать, — вкрадчиво пропел Мариш. — Увы, но мне пришлось продемонстрировать свои силы и возможности. Но ни Вотые, ни сам хайнес не пойдут против меня. В качестве союзника, — мужчина всё-таки не удержался и скривился, — я куда интереснее… тебя.

Триий разгневанно раздул ноздри и нервно сглотнул.

— Но давай не будем ссориться и рушить наши отношения, — голос Мариша так и сочился издёвкой.

— Чтобы я держал в своём доме…

— Твой дом держу я, — напомнил дворецкий. — Ты и вся твоя семья в полной моей власти. И Вотым, и хайнесу выгоднее пожертвовать тобой, чтобы сохранить хорошие отношения со мной. Всё же я собрал большую силу, и хотят они или не хотят, но со мной придётся считаться. Поэтому давай и мы попытаемся сохранить наши прежние отношения.

— Это из-за Лоэзии? — мрачно предположил сарен.

Мариш кивнул и с улыбкой, обескураживающе честно заявил:

— Я её обожаю.

— Да как ты посмел подумать, что ты и она… — Триий в негодовании приподнялся со своего места.

— Я и она — что? — приподнял брови Мариш. — Боги, Триий, как ты мог подумать подобное? К Лоэзии я испытываю чувства, которые надобно испытывать тебе, но… — он смерил сарена презрительным взглядом. — Мне она дочь больше, чем тебе!

— Что⁈ Да как ты посмел называть мою дочь своей⁈

— Она мой ребёнок, — совершенно спокойно заявил дворецкий. — Я её растил. Я её воспитывал. Я боялся за неё. И мне совершенно не хочется делить её с папашей, который и капли заботы ей не дал. Я достоин её больше, чем ты. И любит она меня больше, чем тебя. Но, — Мариш скривился, — тебя она тоже любит, и только поэтому я сижу здесь и разговариваю с тобой. Знаешь ли, не хочу быть страшным в её глазах. Но, — он прищурился, — если придётся, стану.

Триий медленно опустился на место, пытаясь уложить в голове сказанное. Гнев душил его, но он признавал правоту слов Мариша: хайнес и Вотые действительно не захотят портить отношения с главой такой сильной бандитской шайки. По столице уже распространился слух, кто именно участвовал в сражении за подземный город. Но смириться с тем, что он теперь словно заложник в собственном доме…

— Я хотел поговорить о дальнейшей судьбе Лоэзии, — голос Мариша зазвучал деловито. — Точнее о твоём отношении к её судьбе. Я не хочу, чтобы ты или кто-то ещё заговаривал с ней о браке. Она не хочет замуж ни за молодого хайнеса, ни за любого другого малодостойного её знатного жениха.

— Не сходи с ума! Лоэзия принадлежит высшему свету и живёт по его законам. Или ты хочешь, чтобы она жила по правилам твоего круга, но в высшем свете? Её заклюют!

— Первое время поклюют, потом начнут бояться, — Мариш был совершенно уверен в своих словах. — Лоэзия не будет делать то, чего не хочет. О чести семьи Бодый позаботься сам. Ты и твоя жена достаточно молоды, чтобы завести ещё одного ребёнка. Может быть, даже получится наследник. Постарайтесь.

— Мариш! — Триий опять начал приподниматься, но дворецкий взглянул на него с таким холодом, что он плюхнулся в кресло.

— Она выйдет замуж тогда, когда захочет. И за того, за кого захочет. И ты смиришься, даже если её избранник будет сапожником.

— Это бред…

— Не будем ссориться, Триий. Не забывай, что весь этот дом, и другие дома тоже, и дома твоих родственников в моей власти. Хочешь, чтобы семья Бодый прекратила существование? Я с радостью в этом помогу. Так что?

Побелевший сарен поджал губы.

— С радостью помогу, — передразнил Мариша Юдриш, встречая его в коридоре перед кабинетом сарена.

— Подслушивал? — дворецкий недовольно уставился на него.

— Да только самый конец услышать и успел. Всё же сарену надо отдать должное, смелости ему не занимать. Хвост капканом прищемило, а он всё равно огрызается. И будет огрызаться!

— Пусть. Смирится.

Мужчины шагнули из коридора на лестницу.

— Он-то смирится. Может, и с зятем-сапожником смирится. А вот ты? — Юдриш хитро посмотрел на друга. — Хотя ладно. Мы оба знаем, что сапожником или даже хайнесом он не будет. Не отдашь ты своё сокровище просто так. Тут нужен молодчик с толстыми кишками и отменным бесстрашием!

— Ты о чём? — нехорошо прищурился Мариш.

— Добром не отдашь. Силой рвать придётся. Вот не смотри на меня так! Либо так, либо девочке придётся ждать твоей смерти, чтобы замуж выйти. А в хорошие лапы заранее бы пристроить надо, до погребального костра. Ты, уж прости, друг, не вечен. Да ещё и так отвратительно к себе относишься. Чего морщишься? — Юдриш прибавил шаг, нагоняя дворецкого. — Нормально бы отоспался в постели, а не в гостиной на девчачьей тахте, которая тебе ни по росту, ни по возрасту не подходит. Нам бы уже поберечься, не молодые. А от такого лежания и ревматизм, и радикулит жди, и ломоту в суставах. Да и вообще, Мариш, я слышал, от усталости проблемы и по этому делу бывают, — Юдриш красноречиво посмотрел ниже пояса, — а в нашем возрасте это одна из немногочисленных радостей.

— Замолкни, — прошипел Мариш. — Что ты вообще здесь забыл? Я же велел смотреть за Лоэзией.

— А я доложить хотел, что к ней мамаша приходила. Как раз по тому делу, что ты с сареном обмусоливал.

Мариш резко остановился и, подумав, развернулся.

— Иди к Лоэзии, — велел он, поднимаясь по лестнице.

— Эй, ты её сильно-то не пугай!

Лоэзия заверила Юдриша, что хочет спать, и, выпроводив его, ушла в спальню, но в постель так и не легла. Сидя с ногами в кресле, девушка смотрела в окно на ночное небо и вспоминала, как лежала рядом с господином тёмным и смотрела на звёзды в окошко, которое располагалось прямо в крыше. Мужчина едва слышно дышал во сне, а она сама лежала в коконе тепла. Так хорошо, уютно… безопасно. Рядом с ним она ничего не боялась. Только за него боялась.

— Боги… — тихо выдохнула девушка, пряча лицо в ладонях.

Болела голова, хотелось